Прощание славянки автор: Патриотические «Прощание Славянки» — текст и слова песни в караоке на karaoke.ru

Патриотические «Прощание Славянки» — текст и слова песни в караоке на karaoke.ru

Текст (слова) песни «Прощание Славянки»

(распечатать)

Наступает минута прощания,
Ты глядишь мне тревожно в глаза,
И ловлю я родное дыхание,
А вдали уже дышит гроза.

Дрогнул воздух туманный и синий,
И тревога коснулась висков,
И зовет нас на подвиг Россия,
Веет ветром от шага полков.

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Прости — прощай, прости — прощай…

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Не все из нас придут назад.

Летят, летят года,
Уходят во мглу поезда,
А в них — солдаты.
И в небе темном
Горит солдатская звезда.

А в них — солдаты.
И в небе темном
Горит солдатская звезда.

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Прости — прощай, прости — прощай.

..

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Не все из нас придут назад.

Лес да степь, да в степи полустанки.
Свет вечерней и новой зари —
Не забудь же прощанье Славянки,
Сокровенно в душе повтори!

Нет, не будет душа безучастна —
Справедливости светят огни…
За любовь, за великое братство
Отдавали мы жизни свои.

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Прости — прощай, прости — прощай

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Не все из нас придут назад.

Летят, летят года,
А песня — ты с нами всегда:
Тебя мы помним,
И в небе темном
Горит солдатская звезда.

Тебя мы помним,
И в небе темном
Горит солдатская звезда.

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Не все из нас придут назад.


Марш «Прощание славянки»: миф и правда

Нет на свете, думаю, ни одного более известного и исполняемого марша. (Ну разве только свадебный «Марш Мендельсона», да это и понятно.) Марш со своей исключительной и неповторимой историей, написанный вне законов этого жанра, покоривший весь мир и оставшийся удивительно чистым и прозрачным, как слеза, катящаяся по щеке матери или жены, провожающей в бой своего сына или мужа. Он и называется просто и бесхитростно – «Прощание славянки», и в этом названии вся его суть и загадка.

Вы, дорогие читатели, наверное, не догадываетесь, что являетесь не только современниками, но и теперешними земляками человека, который имеет непосредственное отношение к маршу «Прощание славянки». Вот совсем недавно, перед 9 Мая, по первому каналу Российского телевидения прозвучал этот марш в исполнении Кубанского казачьего хора. Я всегда поражаюсь точности написанных поэтом слов:

Овевает нас Божие Слово,

Мы на этой земле не одни

И за братьев, за веру Христову

Отдавали мы жизни свои.

Этот текст к бессмертному маршу написал в 1983 году поэт Владимир Лазарев, который теперь живет в Калифорнии, недалеко от Сан-Франциско. (От редакции «Кстати». Владимир Лазарев – давний автор нашей газеты.) А сам марш был написан в октябре 1912 года, когда вся Россия только-только отметила вековой юбилей победы в Отечественной войне 1812 года. Музыка военных оркестров звучала повсюду. С Балкан пришло радостное сообщение: славяне свергли пятисотлетнее оттоманское иго. Войска болгар, сербов, черногорцев, греков за месяц дошли до предместий Стамбула. Эти события вызвали большой патриотический подъем в русском обществе. В церквях шли молебны, собирались пожертвования, толпы добровольцев отправлялись на помощь братьям по вере. Народ ликовал. В Тамбове, где стоял полк 7-го запасного кавалерийского полка, нарасхват раскупали газету «Тамбовский край», где регулярно печатались боевые сводки. На взлете небывалого национального патриотизма и был написан этот знаменитый марш. Его автор – молодой штаб-трубач 7-го запасного кавалерийского полка Василий Агапкин. Он совсем недавно поступил в класс медных духовых инструментов Тамбовского музыкального училища, где занимался без отрыва от службы, так как в раннем детстве лишился родителей, с малых лет хлебнул горькой сиротской доли и был вынужден сам зарабатывать себе на жизнь. Василий Агапкин читал газеты, сопереживал, как все русские люди, нашим братьям – славянам и решил написать марш в честь такого события.

За несколько дней родилась мелодия. Неопытный композитор показал ноты своему капельмейстеру Милову, а тот, оценив новый марш, но назвав его очень сырым, посоветовал доработать его вместе с хорошо известным ему музыкантом Яковом Богорадом. Агапкин так и сделал. Взял фортепьянный клавир, сел в поезд и отправился в Симферополь. По дороге гадал, как встретит его знаменитый в музыкальных кругах капельмейстер, композитор и книгоиздатель, боялся, что марш ему не понравится, так как написал он его по вдохновению, не думая о правильных формах и размерах.

Василий Агапкин

Уже потом, когда марш станет известным, специалисты станут говорить, что сочинен он в нарушение всех канонов. Классический марш обычно состоит из запева (куплета), припева (соло басов) и трио. Затем они повторяются в зеркальном порядке, что позволяет варьировать время исполнения на парадах любое количество раз, по мере необходимости, например, во время прохождения частей. Никогда еще не писались марши в тональности ми-бемоль минор. Марш должен быть веселым и звонким, точно натянутая струна, а под агапкинский марш хочется плакать и тосковать.

Но марш понравился. На своей трубе (а он, если помните, был штаб-трубач) Агапкин исполнил марш и неожиданно произвел огромное впечатление. Яков Богорад, опытный музыкант, cделавший сотни оркестровок, сразу уловил неповторимость и настроение мелодии. Он помог довести до логического завершения работу молодого композитора. Кроме того, Богорад издал в симферопольской типографии первые сто экземпляров нот марша. Вместе с Агапкиным они дали название маршу, и на сохранившейся до сего дня обложке первого издания значится: «Прощание славянки» – новейший марш к событиям на Балканах. Посвящается всем славянским женщинам. Сочинение Агапкина».

Первое публичное исполнение марша состоялось осенью 1912 года в Тамбове на строевом смотре полка, в котором служил Василий Иванович. В считанные месяцы марш приобрёл невероятную популярность. Особенно к месту и ко времени «Прощание славянки» пришлось на начало Первой мировой войны. Он исполнялся не только русскими военными оркестрами, но также во Франции, странах Балканского союза и других. А летом 1915 года в Киеве вышла первая грампластинка с записью марша; начинание подхватили фирмы грамзаписи Москвы и Петербурга, а затем и в крупных российских провинциях. Марш звучал везде, на всех перронах, где провожали новобранцев на фронт, его так и называли: «марш перронов».

Затем – кровавый переворот 1917-го, и уже марш подхвачен Белой гвардией – армией Колчака, Белой добровольческой армией, Сибирской народной армией и другими. Он стал символом Родины для людей, вынужденно покинувших Россию, но в то же время питал их израненные души и вселял надежду на победное возвращение. Именно поэтому после гражданской войны марш «Прощание славянки» не исполнялся в Советском Союзе. К счастью, его автор не был в большой опале, но во время кровавой гражданской резни марш спас своего создателя. В 1920 году в Тамбове Василий Иванович был арестован войсками ГЧК, но узнав, что он автор марша «Прощание славянки», его выпустили на свободу.

После Гражданской войны Агапкин занимался музыкальной деятельностью, был руководителем военных оркестров, написал много прекрасных произведений, некоторые из них – подлинные шедевры, такие как «Голубая ночь», «Сиротка», пронзительный вальс, связанный с воспоминаниями детства, «Старинный вальс», «Волшебный сон», но ни одного марша более. Очевидно, автор понимал, что лучше, чем «Прощание славянки», уже не напишет. Агапкин был главным дирижером многих парадов, в том числе того, знаменитого, в ноябре 1941 года на Красной площади. Стояли небывалые морозы в прифронтовой Москве, и бойцы прямо с парада уходили на фронт – защищать столицу. Вот как описывает этот эпизод сам Василий Агапкин:

«Пора мне сходить с подставки. Хотел было сделать первый шаг, а ноги не идут. Сапоги примерзли к помосту. Я попытался шагнуть более решительно, но подставка затряслась и пошатнулась. Что делать?.. Задержу кавалерию, получится заминка, а я не могу даже слова выговорить: и губы замерзли, не шевелятся. Жестом никого не подзовешь. Любой мой взмах на виду оркестра может быть истолкован как дирижерский приказ. Спасибо капельмейстеру Стейскалу. Он догадался и быстро подбежал к подставке. Я нагнулся, рукой оперся на его плечо и отодрал ноги. Все еще держась за плечо Стейскала, медленно спустился по ступенькам вниз. Движением руки я подал знак, чтобы оркестр отвели к ГУМу…»

Невероятно, но факт: на том параде марш «Прощание славянки» не прозвучал, так же как он не был исполнен и на параде Победы 1945 года, участие в котором тоже принимал дирижер Агапкин.

Реабилитирован марш был только в 1957 году в фильме Михаила Калатозова «Летят журавли». После этого он как будто вырвался на свободу и уже зазвучал везде: в десятках кинофильмов, спектаклей, на вокзалах и на площадях. Многие роды войск считают его своим. Например, Военно-морской флот. Ни один корабль, ни одна подлодка не снимется с якоря и не уйдет в дальний поход без исполнения этого марша. Все большие парады, и в том числе на Красной площади, заканчиваются по традиции «Прощанием славянки». Не стал исключением и этот год. На параде в Москве в честь 72-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне многотрубный сводный военный оркестр исполнил марш Агапкина.

Совсем недавно для «марша тысячелетия», как его назвали в России, был открыт специальный музыкальный сайт, где можно прослушать более 100 различных исполнений «Прощания славянки» из Америки, Австралии, Африки, Европы и Азии.

«Мы очень любим эту музыку, в ней – и героизм, и грусть расставания, и надежда. Конечно, мы не умеем так виртуозно её исполнять, как русские музыканты, но мы будем пробовать», – сказал руководитель итальянского оркестра Fanfara Caltanissetta Марчелло Лавризи, принимавший участие в торжествах, посвященных 100-летию марша.

Марш звучит не только в оркестровых вариациях, на его мелодию писались сотни текстов. Так, одна из первых песен была написана в 1914 году: «По неровным дорогам Галиции». В Белой армии он исполнялся с текстом «Вспоили вы нас и вскормили»; песня польского Сопротивления – «Расшумелись плакучие ивы». Известные тексты написаны поэтами А. Федотовым, В. Максимовым, А. Мингаловым, А. Галичем. Но самый популярный текст, исполняемый многими коллективами – Ансамблем песни и пляски Российской армии имени Александрова, ансамблем «Русская песня» Надежды Бабкиной, Кубанским народным хором и многими другими, – это текст Владимира Лазарева. Получилось удивительное слияние музыки и поэзии, и когда вы слышите этот марш, то просто невозможно себе представить, что слова написаны семью десятилетиями позже, в 1983 году. Настолько они проникнуты духом того времени, всплеском русского патриотизма – марш, посылающий в бой, призывно зовущий, воскрешающий и оплакивающий…

Владимир Лазарев

Автор этих поэтических строк – известный поэт, прозаик, публицист, историк культуры, автор многих книг, член попечительского совета музеев Л. Н. Толстого Владимир Лазарев. Он сейчас живет недалеко от Сан-Франциско, и мне удалось с ним встретиться и поговорить. Владимир Яковлевич рассказал мне о своем детстве, которое он провел под Тулой в Ясной поляне.

Г. А. – Вы по духу русский поэт. Можно взять любой сборник ваших произведений – «Не спят березы», «Тульские истории», «Брат милосердия», «На перетоке времени» – или песни «Не остуди свое сердце, сынок» муз. В. Мигули, «Когда мы вдали от отчизны своей» муз. М. Фрадкина. Как возникла эта неразделимая связь с Россией? Она сразу появилась или вы к этому долго шли?

В. Л. – Я начал писать очень рано. А так как мы жили в Ясной Поляне, то там я и встретился с Валентином Федоровичем Булгаковым – секретарем Льва Николаевича Толстого, который в 1948 году вернулся из Праги в Ясную Поляну. Это был человек-эпоха – огромной культуры и познаний, к тому же он был проникнут не показной скромностью. Он был, если можно так сказать, совсем не от мира советского человек. Благодаря встрече с ним у меня пробудился интерес к подлинной России. Он давал мне, мальчишке, читать интересные книги и говорил, что наше поколение еще узнает настоящую литературу.

Что для меня Россия? Да всё. Я живу, пишу, дышу только ею. А пришло это понимание, наверное, не сразу. Ведь до того, как стать поэтом, я работал в шахте, на строительстве доменных печей, на Тульском оружейном заводе, так как по профессии я инженер.

– А как же поэзия и проза? Ведь вы профессиональный литератор.

– Ну, не писать я не мог. Еще в школе я послал свои стихи Александру Трифоновичу Твардовскому, и он мне ответил. Он написал, что я уже овладел малыми секретами мастерства, но мне еще нужно познать жизнь. И, к моему удивлению, не посоветовал мне поступить в Литературный институт. Я поверил Твардовскому и до сих пор ему благодарен за это. Поступил в политехнический, а поэзия всегда шла параллельно. Уже будучи членом Союза писателей, я окончил Высшие литературные курсы, где учился вместе с Александром Вампиловым, Владимиром Костровым и многими другими теперь очень известными литераторами.

– Кого вы считаете своим учителем?

– Трудно назвать одного человека. Это многие люди, в общении с которыми я сформировался как личность. В первую очередь это Валентин Булгаков, о котором я уже говорил, это, конечно, Александр Твардовский, Иван Соколов-Микитов. Я хорошо знал Алексея Федоровича Лосева, Дмитрия Сергеевича Лихачева – это истинно русские люди, великие философы, и они сыграли большую роль в моей жизни.

– Вы знали Лосева? Какой вы счастливый человек!

– Да, я необычайно благодарен судьбе, что смог провести рядом с Алексеем Федоровичем 20 лет в беседах о философии. Я даже написал книгу «Подвиг профессора Лосева» и был инициатором создания общества «Лосевские беседы» и Центра русской религиозно-философской мысли «Дом А.Ф. Лосева». Совсем недавно здесь, в Америке, вышла моя книга «Доктор Логос».

– Где впервые были напечатаны ваши стихи?

– В «Литературной Туле», так как я тогда жил в Ясной Поляне, затем у А. Т. Твардовского в «Новом мире». Моя первая книга стихов вышла тоже в Туле, мне тогда было всего 20 лет.

– Владимир Яковлевич, многие ваши песни положены на музыку прекрасными композиторами – Евгением Догой, Владимиром Мигулей, Марком Фрадкиным, Валентином Левашовым.

– Одна из моих первых песен родилась совершенно случайно. Я написал стихи «Березы».

– Владимир Яковлевич, очень хорошо помню, сама в детстве пела эту песню:

 

Я трогаю русые косы,

Ловлю твой задумчивый взгляд.

Не спят под Москвою березы,

В Париже каштаны не спят…

 

Памятник маршу «Прощание славянки»

– Я тогда учился в политехническом институте, и мой друг, без моего ведома, отдал стихи композитору Марку Фрадкину. Тогда в Москве снимался фильм «Первый день мира». Как потом рассказывал Марк Фрадкин, он за одну ночь написал музыку к моим стихам, и она стала лейтмотивом этого фильма. Пришлось даже доснимать одну сцену, чтобы туда вошла песня. Я ничего об этом не знал, и только когда вышел фильм, увидел в титрах своё имя. А потом мы уже написали с Фрадкиным другие песни, например, «Ночной разговор» (ее впоследствии исполняла известная певица Анна Герман).

– Я знаю, что вы работали с хором имени Пятницкого и писали песни вместе с Валентином Левашовым.

– Да, я был членом художественного совета этого коллектива вместе с поэтом Виктором Боковым. Мы отбирали репертуар для хора и написали несколько песен с Валентином Левашовым. Одну из них вы хорошо знаете – это «Как не любить мне эту землю». Ее исполняла Людмила Зыкина. Мне Валентин Сергеевич сказал: напиши что-нибудь о русской деревне, так и появилась эта песня. Одну из совместных песен мы посвятили основателю хора Митрофану Пятницкому. Она так и называется – «Русская песня».

– Вы были уже признанным поэтом, ваши стихи печатались в журнале «Новый мир» в центральных газетах, когда вы стали сотрудничать с композитором Евгением Догой. Одна из таких песен – «Мне приснился шум дождя» – о наших космонавтах. Как она возникла?

– Я прочитал в дневнике космонавта Виталия Ивановича Севостьянова о том, что ему на орбите во время полета приснился шум дождя. И у меня сразу возникли стихи «Мне приснился шум дождя и шаги твои в тумане…». Я позвонил Доге в час ночи, разбудил его и прочел эти стихи, а утром уже Евгений Дога позвонил мне и напел эту мелодию, которую он сочинил в эту ночь. У меня очень интересные отношения с космонавтами. С некоторыми я дружил. А к одной моей повести, написанной вместе с Евгением Волковым, «Мальчишкам снятся бригантины», написал предисловие Юрий Гагарин. Замечательное предисловие – и единственное в его жизни.

– А как появлялись ваши песни?

– Я никогда не писал тексты на какую-то музыку. Стихи появлялись первыми, а потом на них композиторы писали музыку. Единственным исключением было «Прощание славянки».

– Давайте сейчас вернемся в то время и вспомним, как появились эти замечательные строки к маршу «Прощание славянки».

(Владимир Яковлевич рассказывает мне историю создания марша и биографию Василия Агапкина, которую он очень хорошо знает. Он подтвердил тот факт, что «Прощание славянки» не исполнялось на военном параде 1941 года.)

– Доводилось ли вам встречаться с Агапкиным?

– Нет, с Василием Ивановичем я не встречался, он умер в 1964 году. Но я хорошо знал людей, с которыми он был дружен. Один из них – военный дирижер Григорий Нагорный. Он был учеником Якова Богорада и рассказывал мне, как Василий Агапкин приезжал в Симферополь. Вместе они работали над средней частью и сделали ее мажорной. Еще один исследователь и поклонник творчества Агапкина, тамбовский журналист Василий Кириллович Степанов показал мне ноты и обложку этого издания, того самого, первого, из Симферопольской типографии, и я загорелся воссоздать ту атмосферу, что была вначале. Атмосферу 1912 года. Ведь этот марш потому и стал таким народным, что затрагивает душу каждого человека. Разве проводы на фронт, на верную смерть могут быть в мажоре? Агапкин удивительно почувствовал ощущения каждого человека и его боль и тоску.

– Как долго писались эти стихи?

– Писались быстро, но проходили долго. Я составлял московский альманах «День поэзии» и вместе со статьей Василия Степанова об истории марша попытался напечатать свой текст. Но цензура не пропустила. Ну чем им не угодила строка «…Горит Сочувствия звезда»? Не пропустили. Заменили на «солдатскую звезду». Так и по сей день поют в России.

– Владимир Яковлевич, спасибо вам за беседу о марше, к которому вы имеете самое непосредственное отношение, а от имени наших читателей хочу пожелать вам здоровья и еще многих творческих удач!

 

 P.S. 8 мая 2014 года в Москве на Белорусском вокзале был открыт памятник маршу «Прощание славянки» работы народного художника России Салавата Щербакова. Думаю, что это единственный памятник в своем роде – памятник музыкальному произведению, которое стало символом России на многие времена. Символом ее непокорности, мужества, умения сострадать чужой беде и готовности прийти на помощь, а также символом верности русской женщины. Если мы посмотрим на памятник, то увидим две фигуры, стоящие даже не на постаменте, а просто на брусчатке: солдата в обмундировании времен Первой мировой войны и девушки, по всей видимости, невесты, его провожающей. На обратной стороне памятника выбиты стихи, написанные Владимиром Лазаревым.

Прощание славянки

Наступает минута прощания,

Ты глядишь мне тревожно в глаза,

И ловлю я родное дыхание,

А в лицо уже дышит гроза.

 

Дрогнул воздух туманный и синий,

И тревога коснулась висков,

И зовет нас на подвиг Россия.

Веет ветром от шага полков.

 

Прощай, отчий край,

Ты нас вспоминай,

Прощай, милый взгляд,

Прости-прощай, прости-прощай…

 

Летят, летят года,

Уходят во мглу поезда,

А в них солдаты.

И в небе темном

Горит Сочувствия звезда.

 

Прощай, отчий край,

Ты нас вспоминай,

Прощай, милый взгляд,

Прости-прощай, прости-прощай…

 

Лес да степь, да в степи полустанки.

Повороты родимой земли.

И, как птица, прощанье славянки

Все летит и рыдает вдали.

 

Овевает нас Божие Слово,

Мы на этой земле не одни,

И за братьев, за веру Христову

Отдавали мы жизни свои.

 

Прощай, отчий край,

Ты нас вспоминай,

Прощай, милый взгляд,

Не все из нас придут назад.

 

Летят, летят года,

А песня, ты с нами всегда:

Тебя мы помним,

И в небе темном

Горит Сочувствия звезда.

 

Прощай, отчий край,

Ты нас вспоминай,

Прощай, милый взгляд,

Дай Бог вернуться нам назад.

Галина АРТАМОНОВА

Умер автор слов «Прощания славянки» Аркадий Федотов

https://ria.ru/20181123/1533400894.html

Умер автор слов «Прощания славянки» Аркадий Федотов

Умер автор слов «Прощания славянки» Аркадий Федотов — РИА Новости, 23.11.2018

Умер автор слов «Прощания славянки» Аркадий Федотов

Умер поэт Аркадий Федотов, написавший слова на мелодию марша «Прощание славянки», сообщается на сайте Министерства культуры Хабаровского края. РИА Новости, 23.11.2018

2018-11-23T18:11

2018-11-23T18:11

2018-11-23T18:43

культура

хабаровск

/html/head/meta[@name=’og:title’]/@content

/html/head/meta[@name=’og:description’]/@content

https://cdnn21.img.ria.ru/images/sharing/article/1533400894.jpg?15334007051542987824

МОСКВА, 23 ноя — РИА Новости. Умер поэт Аркадий Федотов, написавший слова на мелодию марша «Прощание славянки», сообщается на сайте Министерства культуры Хабаровского края. Федотову было 88 лет.Федотов писал слова песен на музыку дальневосточных композиторов и прославился благодаря тексту марша «Прощание славянки». Кроме того, посвященная 110-летию Хабаровска песня «Где шумит седой Амур», написанная Федотовым в соавторстве с Матвеем Журавлевым, вошла в золотой фонд местного радио и телевидения.Первая книга стихов поэта «Пора багульника» была издана в 1991 году. Спустя шесть лет Федотов стал членом Союза российских писателей.Прощание с поэтом состоится 26 ноября. 

хабаровск

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

2018

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

Новости

ru-RU

https://ria.ru/docs/about/copyright. html

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

хабаровск

МОСКВА, 23 ноя — РИА Новости. Умер поэт Аркадий Федотов, написавший слова на мелодию марша «Прощание славянки», сообщается на сайте Министерства культуры Хабаровского края.

Федотову было 88 лет.

«Его стихи, ставшие песней «Над Амуром белым парусом», надолго останутся в сердцах жителей Хабаровска и Хабаровского края», — отмечается в сообщении.

Федотов писал слова песен на музыку дальневосточных композиторов и прославился благодаря тексту марша «Прощание славянки». Кроме того, посвященная 110-летию Хабаровска песня «Где шумит седой Амур», написанная Федотовым в соавторстве с Матвеем Журавлевым, вошла в золотой фонд местного радио и телевидения.

Первая книга стихов поэта «Пора багульника» была издана в 1991 году. Спустя шесть лет Федотов стал членом Союза российских писателей.

Прощание с поэтом состоится 26 ноября.

ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ МАРША «ПРОЩАНИЕ СЛАВЯНКИ»

 

Тот, кто бывал на концертах прославленного Краснознаменного имени А. В.  Александрова ансамбля песни и пляски Советской Армии, помнит, конечно, популярную солдатскую песню Э. Колмановского «Я тебя никогда не забуду» на стихи К. Ваншенкина. Там, в этой песне, где рассказывается о проводах новобранцев, после каждого куплета духовым оркестром исполняется отрывок из марша «Прощание славянки».

Марш зтот широко известен вот уже много лет; он наличествует в репертуаре, наверное, каждого военно-духового оркестра. В годы гражданской и Великой Отечественной войны он был на вооружении военных оркестров армии Страны Советов. Живет он и сегодня.
Но не все знают имя автора — военного дирижера, полковника Василия Агапкина.


Василий Иванович Агапкин родился в селе Михайловском Рязанской губернии в семье батрака. Ему был год, когда он лишился матери. Через некоторое время отец вместе с семьей перебрался в Астрахань, где стал работать грузчиком на пристани. А семи лет Вася Агапкин остался и без отца…
Мальчик очень любил отца и после его смерти сильно тосковал; часто он прибегал на кладбище к могиле и просиживал там долгие часы. Семья сильно бедствовала: мачеха сшила из холстины сумки, и, надев их через плечо, дети собирали подаяние — медные гроши, хлеб…
Возможно, и свое горькое детство вспоминал потом В. Агапкин, сочиняя ставший популярным вальс «Сиротка»…
Там, в Астрахани, девятилетний Вася Агапкин впервые в жизни увидел воинскую часть, которая, предводительствуемая духовым оркестром, в походном порядке направлялась в летние лагеря. Зрелище это произвело на мальчика очень большое впечатление.
Некоторое время спустя он снова услышал звуки военной музыки… И на этот раз не выдержало мальчишеское сердце: он побежал за оркестром. Добрался до самых лагерей. Тут один из музыкантов, заметив мальчугана, разговорился с ним. Вася рассказал о себе, и оркестрант посоветовал ему, чтобы мачеха попросила капельмейстера принять его воспитанником в оркестр. Слух у Васи Агапкина оказался безукоризненным, и чудо в его жизни свершилось: он был принят в духовой оркестр Астраханского пехотного полка в качестве воспитанника-корнетиста.

В шестнадцать лет Василий Агапкин становится солистом-корнетистом оркестра; позже, в Отдельной Кавказской кавалерийской дивизии он занимает должность штаб-трубача. Начальство рекомендует его на учебу в Тамбовское музыкальное училище, где он, помимо обучения по классу трубы, занимается композицией…


Это были годы, когда началась война на Балканах. Вся мировая пресса была полна сообщениями о нападении Турции на славянские государства, о  зверских расправах, которые учиняли турецкие войска, занимая мирные селения.

Свой новый марш «Прощание славянки» Василий Агапкин посвятил женщинам Балкан. Этот марш, оркестрованный известным военным капельмейстеромЯ. И. Богорадом, был впервые исполнен в 1913 году оркестром того самого полка, в котором служил Василий Агапкин. Партию  первого корнет-а-пистона играл автор. «Прощание славянки» вскоре начали исполнять многие армейские духовые оркестры: и исполнителям, и слушателям нравился энергичный, четкий его ритм, выразительная мелодия средней части, колоритная оркестровка.

В годы Великой Октябрьской социалистической революции Василий Агапкин был уже штаб-трубачом и помощником капельмейстера духового оркестра кавалерийского полка, квартировавшего в Тамбове. Дирижер этого оркестра, офицер и дворянин, саботировал, и тогда Василий Агапкин взял на себя обязанности капельмейстера. Вместе со всем полковым оркестром он перешел на службу Советской власти. Сперва, конечно, пришлось несколько потесниться музыке: оркестр и его дирижер участвовали в боях против банд Антонова на Тамбовщине …
Ну а в 1922 году, после смотра военно-духовых оркестров гарнизона в  Тамбове, Агапкин и его подопечные были вызваны в Москву для прохождения службы в войсках ВЧК.

Духовой оркестр под управлением Василия Агапкина играл в тот морозный январский день 1924 года, когда весь народ провожал в последний путь Владимира Ильича Ленина.
7 ноября 1941 года, когда в столице состоялся парад войск Красной Армии, Василий Агапкин дирижировал сводным военно-духовым оркестром. Фашисты рвались к Москве. Под звуки марша «Прощание славянки» бойцы прямо с крытой брусчаткой Красной площади уходили на фронт.

Автор: Г. Нагорный, военный дирижер.

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Прощание славянки — текст песни, авторский смысл, полная версия

Прощание Славянки — это русский патриотический марш, написанный композитором Василием Агапкиным в честь болгарских женщин, прощающихся со своими мужьями, отправляющимися на Первую Балканскую войну. Марш был впервые исполнен в Тамбове в 1912 году, а затем выпущен на диске.

Мелодия быстро завоевала популярность в России, а также в соседних странах во время Первой мировой войны, поскольку русские солдаты покидали свои дома под звуки этой музыки. Этот марш был также использован как неофициальный гимн Белой армии адмиралом Александром Васильевичем Колчаком.

Долгое время считалось, что из-за ее использования в фильме «Летят журавли» (1957) песня была запрещена в Советском Союзе из-за ее связи с царским режимом и движением против революционеров. Этот марш был и до сих пор часто проводится во время военных парадов на Красной площади.

В результате несколько русских и польских композиторов попытались написать текст, подходящий для этой мелодии. В течение 1990-х годов партия «Яблоко» лоббировала марш, который будет принят как государственный гимн России, но безуспешно. В настоящее время марш признан гимном Тамбовской области.

Этот марш часто звучит при отходе от причала кораблей и на Транссибирской магистрали, которая соединяет Москву с Владивостоком. Поезд, который тогда назывался «Украина», обычно отправлялся из Киева в Москву под звуки этого марша.

Текст В. Лазарева

Наступает минута прощания,

Ты глядишь мне тревожно в глаза,

И ловлю я родное дыхание,

А вдали уже дышит гроза.

Дрогнул воздух туманный и синий,

И тревога коснулась висков,

И зовет нас на подвиг Россия,

Веет ветром от шага полков.

Прощай, отчий край,

Ты нас вспоминай,

Прощай, милый взгляд,

Прости-прощай, прости-прощай…

Летят-летят года,

Уходят во мглу поезда,

А в них — солдаты.

И в небе темном

Горит солдатская звезда.

А в них — солдаты.

И в небе темном

Горит солдатская звезда.

Прощай, отчий край,

Ты нас вспоминай,

Прощай, милый взгляд,

Прости-прощай, прости-прощай…

Лес да степь, да в степи полустанки.

Свет вечерней и новой зари —

Не забудь же прощанье Славянки,

Сокровенно в душе повтори!

Нет, не будет душа безучастна —

Справедливости светят огни…

За любовь, за великое братство

Отдавали мы жизни свои.

Прощай, отчий край,

Ты нас вспоминай,

Прощай, милый взгляд,

Не все из нас придут назад.

Летят-летят года,

А песня — ты с нами всегда:

Тебя мы помним,

И в небе темном

Горит солдатская звезда.

Прощай, отчий край,

Ты нас вспоминай,

Прощай, милый взгляд,

Прости-прощай, прости-прощай…

Текст А.Мингалева

Много песен мы в сердце сложили,

Воспевая родные края,

Беззаветно тебя мы любили,

Святорусская наша земля.

Высоко ты главу поднимала,

Словно солнце, твой лик воссиял,

Но ты жертвою подлости стала

Тех, кто предал тебя и продал.

Припев:

И снова в поход Господь нас зовет.

Мы вновь встанем в строй

И все пойдем в священный бой.

Встань за Веру, Русская земля!

Ждут победы России Святые,

Отзовись православная рать!

Где Илья твой и где твой Добрыня?

Сыновей кличет Родина-мать.

Под хоругви встанем мы смело

Крестным ходом с молитвой пойдем,

За Российское правое дело

Кровь мы русскую честно прольем.

Припев.

Все мы — дети Великой Державы,

Все мы помним заветы отцов,

Ради знамени, чести и славы

Не щади ни себя, ни врагов.

Встань, Россия, из рабского плена.

Дух победы зовет, в бой пора!

Подними боевые знамена

Ради Веры, Любви и Добра.

Советский вариант 70-х годов

Этот марш не смолкал на перронах

когда враг заслонял горизонт.

С ним отцов наших в дымных вагонах

Поезда увозили на фронт.

Он Москву отстоял в сорок первом,

В сорок пятом шагал на Берлин,

Он с солдатом прошел до Победы

По дорогам нелегких годин.

Припев:

И если в поход

Страна позовет

За край наш родной

Мы все пойдем в священный бой! (2 раза)

Шумят в полях хлеба.

Шагает Отчизна моя

К высотам счастья,

Сквозь все ненастья —

Дорогой мира и труда.

ПРОЩАНИЕ СЛАВЯНКИ. История: nilov8 — LiveJournal

ПРОЩАНИЕ СЛАВЯНКИ


http://a-pesni. org/drugije/proschanie.php

Марш написан кавалерийским штаб-трубачом, впоследствии известным военным дирижером Василием Ивановичем Агапкиным (1884-1964) в Тамбове, скорее всего, осенью 1912 года в связи с началом Первой Балканской войны (9 октября 1912 — 30 мая 1913). В ее ходе страны Балканского союза (Болгария, Сербия, Греция и Черногория) отвоевали у Турции оккупированные ей несколькими веками ранее балканские территории. Однако мир не воцарился, и уже через месяц между Болгарией и бывшими союзниками вспыхнула Вторая Балканская война, а через год развязалась Первая мировая.

Единого мнения о возможных первоисточниках мелодии нет. По одной версии, это могла быть песня времен русско-японской войны «Ах, зачем нас забрали в солдаты». Ее первый куплет приводится в повести Александра Куприна «Гамбринус», написанной в 1907 году (по сюжету это самая популярная песня в пивной южного порта, прообразом которого была Одесса, в начале русско-японской войны). Затем Куприн опять цитирует первый куплет песни в рассказе «Гусеница», написанном в 1918 году (действие происходит в Крыму осенью 1905 года, песню поют рыбаки, вернувшись с уловом и напившись). По другой, более убедительной, Агапкина вдохновил популярный в начале XX века марш неизвестного автора «Тоска по Родине».

Марш Агапкина был создан для военного духового оркестра, без слов. Все тексты появились позднее. На пластинке выпущен фирмой «Экстрафон» летом 1915 года в Киеве.

В начале Первой мировой войны (в 1914 или 1915) на мелодию марша была создана песня студентов-добровольцев «Вспоили вы нас и вскормили». В годы Гражданской она перешла в белые армии — см. добровольческую «Вспоили вы нас и вскормили» и песню Сибирской Народной армии «Сибирский марш». Причем сам Агапкин в Гражданскую воевал в рядах красных. Еще одна песня Первой мировой на мотив «Прощания славянки» — «По неровным дорогам Галиции…»

В 1937 году на эту музыку была написана польская солдатская песенка «Расшумелись плачущие березы» («Rozszumiały się brzozy placzące», sł. R. Ślęzak), которая около 1943 года, после изменений в тексте, сделанных неизвестным автором, стала популярнейшей партизанской песней польского Сопротивления «Расшумелись плакучие ивы» («Rozszumiały się wierzby placzące»), где девушка прощается с уходящими в лес партизанами:

«. ..Пусть дорога не кончена наша,
И не знаем, где странствий конец,
Мы уверены в этой победе:
Столько пролито крови и слёз…»

Встречается мнение, что в СССР марш долгое время был запрещен, но это опровергается тем, что в межвоенную эпоху в стране вышло несколько нотных публикаций марша, а в 1944 году он появился на пластинке апрелевского завода с записью оркестра п/у И. В. Петрова (АП12334/12335).

Достоверно неизвестно, исполнялся ли марш на параде в Москве 7 ноября 1941 года, оркестром которого дирижировал Агапкин, так как на фонограмму парад записан не был и никакие архивные документы со списком исполненных произведений огласке не преданы, если вообще такие документы есть. Версия об исполнении марша на легендарном параде базируется на воспоминаниях очевидцев и современников, среди которых генерал-майор Николай Назаров, в 1958-1976 гг. занимавший пост главного военного дирижера Вооруженных Сил СССР, и дочь Агапкина Аза.

В 1957 году марш был использован в фильме «Летят журавли», где прозвучал в сцене проводов добровольцев на фронт Второй мировой. К 1950-м годам относится и новый бум сочинения текстов к маршу.

Тогда появились песенка стиляг «Вот ко мне приближается женщина…» и студенческая песня о военных сборах «Отгремели весенние грозы» (следом переделанная туристами). Автор «Отгремели весенние грозы» Анатолий Чеповецкий утверждает, что написал ее летом 1953 года, еще до фильма «Летят журавли».

На этот же мотив обычно поется диссидентская песенка «Коммунисты поймали мальчишку» на слова Николая Вильямса. Само стихотворение было написано в 1969 году, опубликовано в эмигрантском парижском журнале в начале 1980-х и исполнялось на разные мелодии, включая «Марсельезу». Песенку Вильямса, в свою очередь, в 1990 году переделали причерноморские археологи в шуточный «Гимн Мирмекистов».

Также есть жизнеутверждающий сатирический «Митьковский марш» Дмитрия Шагина:

«…Вставай, браток, вставай!
Рваный тельничек свой надевай…»

Из советского песенного наследия на мотив «Прощания славянки» можно еще упомянуть песенку про вдову и пионера «По просторам столичного парка. ..».

Историю и тексты на мелодию марша см.: Юрий Бирюков «Ах, зачем нас забрили в солдаты…» (2004), ВлВ «Уходили мы в бой и в изгнание с этим маршем на пыльных губах…» (2008), Александр Васильев «Песня «Прощание славянки» (2010).

У песни есть собственный сайт «Марш тысячелетия».


Издание марша типографией Юлия Циммермана, дата выхода не установлена

Василий Иванович Агапкин (1884-1964) — военный дирижер, композитор. В 10 лет был зачислен учеником в духовой оркестр 308-го Царевского резервного батальона Астраханского пехотного полка. В 1906 году призван в армию, в Тверской драгунский полк, под Тифлис. В декабре 1909 года, по окончании срока службы, направился в Тамбов, где был зачислен штаб-трубачом в 7-й запасной кавалерийский полк, а осенью 1911 года принят в класс медных духовых инструментов Тамбовского музыкального училища. В 1918 году добровольцем ушел в Красную Армию и организовал духовой оркестр в 1-м красном гусарском полку. В 1920 году руководил музыкальной студией и оркестром войск ГПУ в Тамбове. В августе 1922 года переехал в Москву. Его оркестр участвовал в похоронах Ленина. С началом Великой Отечественной войны Агапкину было присвоено звание военного интенданта 1-го ранга и он был назначен начальником духовых оркестров отдельной мотострелковой дивизии имени Дзержинского. 7 ноября 1941 года на параде войск, оборонявших Москву, Агапкин дирижировал сводным оркестром. 24 июня 1945 года на Параде Победы его оркестр входил в состав сводного оркестра.

Фото Василия Агапкина:

Ниже дана версия Юрия Бирюкова о происхождении марша, которая фактами не подтверждается. Не обнаружено никаких документов или воспоминаний о поездке Агапкина в Симферополь, встрече с Яковом Богорадом, участии последнего в редактировании и об издании марша в Симферополе, хотя Богорад, известный оркестровщик и издатель, вел подробные записи о своих клиентах, и записи эти сохранились. Обложка с гусаром и дамой принадлежит недатированному изданию Юлия Циммермана. Внизу на ней стоит надпись «Юлiй Генрихъ Циммерман», это видно на полной, не обрезанной, фотографии обложки, опубликованной в книге В. В. Соколова «Прощание славянки» (Москва, Советский композитор, 1987). В СССР марш не запрещался. Песня «Ах, зачем нас забрили в солдаты» публиковалась — по крайней мере, в советское время (см., например: А.В. Гуревич и Л.Е. Элиасов. Старый фольклор Прибайкалья. Том первый. Улан-Удэ, 1939. №176. С. 304; Л.Е. Элиасов. Фольклор Восточной Сибири. Часть III. Локальные песни. Улан-Удэ, 1973. С. 395).

Юрий Бирюков,
музыковед, полковник в отставке

АХ, ЗАЧЕМ НАС ЗАБРИЛИ В СОЛДАТЫ…
КАК «ПРОЩАНИЕ СЛАВЯНКИ” СОЕДИНИЛО ДВЕ ЮБИЛЕЙНЫЕ ДАТЫ

Газета «Вечерняя Москва», 10 февраля 2004, №25 (вместе с текстом «Прощания славянки» Лазарева).

Вот уж действительно “бывают странные сближенья”! В эти дни мы отмечаем 100-летие Русско-японской войны — веху для России печальную и даже трагическую. А 120 лет назад, 3 февраля 1884 года, в Рязанской области родился Василий Агапкин — автор бессмертного марша “Прощание славянки”. Что связывает эти “юбилейные” даты? Связывает песня.

Дело в том, что в основу марша Василия Агапкина была положена мелодия уже практически забытой песни времен Русско-японской войны.

Начиналась она словами:

Ах, зачем нас забрили в солдаты,
Угоняют на Дальний Восток?
Неужели я в том виноватый,
Что я вырос на лишний вершок?
Оторвет мне иль ноги, иль руки,
На носилках меня унесут.
И за все эти страшные муки
Крест Георгия мне поднесут…

Публикацию этой песни вы не сыщите. Официально она была запрещена и распевалась солдатами “подпольно”. Но благодаря “жалостливому”, легко запоминающемуся напеву она быстро распространилась, легла, как говорится, на душу.

Не берусь утверждать, где и когда впервые услышал эту песню молодой штаб-трубач Василий Агапкин. Скорее всего, в Тверском драгунском полку, где он служил в 1906–1909 гг. А возможно, в Тамбове, куда попал, отслужив срочную, и поступил в музыкальное училище на медно-духовое отделение.

Но так или иначе, когда в 1912 году начались события на Балканах, где братья-славяне боролись против османского ига, Василий Агапкин использовал эту мелодию для сочинения марша “Прощание славянки”.

Марш состоял поначалу из двух частей, мелодической первоосновой которых послужили запев и припев упомянутой мной песни времен Русско-японской войны. В таком виде он и повез свое сочинение в Симферополь к известному военному капельмейстеру, композитору и нотоиздателю Якову Богороду. Тому марш понравился. Но в нем недоставало еще одной части — трио. Над ней пришлось потрудиться вдвоем. Богорад помог начинающему композитору записать клавир и оркестровал его детище. Вместе они придумали и название маршу — “Прощание славянки”. Там же, в Симферополе, марш был вскоре издан. На обложке этого первого издания — рисунок: молодая женщина прощается с воином, вдали видны Балканские горы, отряд солдат. И надпись: “Прощание славянки” — новейший марш к событиям на Балканах. Посвящается всем славянским женщинам. Сочинение Агапкина”.

Впервые этот марш прозвучал на строевом смотре 7-го запасного кавалерийского полка в Тамбове, где служил его автор. “Славянку” подхватили и стали исполнять другие оркестры, и произведение это вскоре стало очень популярным.

Восемьдесят лет прожил автор бессмертного марша, отдав более шестидесяти из них военной музыке. Своеобразным звездным часом его биографии стал военный парад 7 ноября 1941 года в Москве, на Красной площади. Василию Ивановичу была оказана высокая честь дирижировать сводным духовым оркестром Московского гарнизона, провожая участников этого исторического парада с Красной площади прямо в бой.

Кстати, существует легенда, переходящая как достоверный факт из одной книги в другую: что будто бы на этом параде исполнялся марш “Прощание славянки”. Как мне удалось установить, этого не было — архивы сохранили точный список всех исполнявшихся тогда на Красной площади произведений. Да и не могло быть. Дело в том, что этот марш долгое время был запрещен, так как в Гражданскую войну распевался (на измененные слова) белогвардейцами.

“Реабилитировала” и вернула всем нам этот замечательный марш кинокартина о войне “Летят журавли”. Есть там ставшая давно уже хрестоматийной сцена: проводы добровольцев. Помните? Многолюдье провожающих у двора школы, где происходит сбор добровольцев. Вдоль решетки мечется героиня. Ведь где-то здесь ее любимый. Напряжение последних секунд. И в это мгновение оркестр грянул марш “Прощание славянки”.



ТЕКСТ АЛЕКСАНДРА ГАЛИЧА

Прощание славянки

Снова даль предо мной неоглядная,
Ширь степная и неба лазурь.
Не грусти ж ты, моя ненаглядная,
И бровей своих темных не хмурь!

Вперед, за взводом взвод,
Труба боевая зовет!
Пришел из Ставки
Приказ к отправке —
И, значит, нам пора в поход!

В утро дымное, в сумерки ранние,
Под смешки и под пушечный бах
Уходили мы в бой и в изгнание
С этим маршем на пыльных губах.

Вперед, за взводом взвод,
Труба боевая зовет!
Пришел из Ставки
Приказ к отправке —
И, значит, нам пора в поход!

Не грустите ж о нас, наши милые,
Там, далеко, в родимом краю!
Мы все те же — домашние, мирные,
Хоть шагаем в солдатском строю.

Вперед, за взводом взвод,
Труба боевая зовет!
Пришел из Ставки
Приказ к отправке —
И, значит, нам пора в поход!

Будут зори сменяться закатами,
Будет солнце катиться в зенит
— Умирать нам, солдатам, солдатами,
Воскресать нам — одетым в гранит.

Вперед, за взводом взвод,
Труба боевая зовет!
Пришел из Ставки
Приказ к отправке
И, значит, нам пора в поход!

Стихи и песни о белой гвардии/белой эмиграции

Фонограмма Галича с пластинки, вышедшей во Франции:



ТЕКСТ ВЛАДИМИРА ЛАЗАРЕВА (1984)

Прощание славянки

Наступает минута прощания,
Ты глядишь мне тревожно в глаза —
И ловлю я родное дыхание,
А вдали уже дышит гроза.
Дрогнул воздух туманный и синий,
И тревога коснулась висков.
И зовет нас на подвиг Россия.
Веет ветром от шага полков.

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Прости-прощай, прости-прощай…
Летят, летят года,
Уходят во мглу поезда.
А в них — солдаты,
И в небе темном
Горит Сочувствия звезда.
Прощай, отчий край,
Ты нас — вспоминай.
Прощай, милый взгляд…
Не все из нас придут назад.

Лес да степь, да в степи полустанки,
Повороты родимой земли,
И, как птица,
“Прощанье славянки”
Все летит и рыдает вдали.
Нет, не будет душа безучастна —
Справедливости светят огни…
За любовь, за великое братство
Отдавали мы жизни свои.

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Прости-прощай, прости-прощай!
Летят, летят года,
А песня — ты с нами всегда.
Тебя мы помним,
И в небе темном
Горит Сочувствия звезда.
Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай.
Прощай, милый взгляд,
Дай Бог, вернуться нам назад.

Газета «Вечерняя Москва», 10 февраля 2004, №25.

По словам Лазарева, однажды ему показали ноты издания марша с рисунком на обложке — где гусар прощается с дамой на фоне Балкан, — и он решил написать собственный текст таким, каким его могли бы написать в 1912 году, в атмосфере российского общества того времени. В одной из строф акцентировался религиозный оттенок событий, что цензурным соображениям советской эпохи не соответствовало:

Овевает нас Божие Слово,
Мы на этой земле не одни
И за братьев, за веру Христову
Отдавали мы жизни свои.

Для официального исполнения строфа была заменена на интернационалистскую:

Нет, не будет душа безучастна —
Справедливости светят огни…
За любовь, за великое братство
Отдавали мы жизни свои.

Сейчас поют по желанию — либо про «веру Христову», либо про «любовь и великое братство». Текст Лазарева впервые исполнен на столетие Агапкина в 1984 году в Тамбове — на родине марша.

Владимир Яковлевич Лазарев (р. 1936, Харьков) — поэт, прозаик, публицист, историк культуры. Жил в Туле и Ясной Поляне, с 1967 — в Москве. Окончил Тульский политехнический институт и Высшие литературные курсы Московского литературного интитута им. Горького. Первая серьезная публикация — в 1955 году (стихи в «Новом мире»). Автор текстов нескольких десятков советских песен. Среди имевших популярность можно назвать «Березы», «Ночной разговор» (обе на музыку Марка Фрадкина) и «Не остуди свое сердце, сынок!» (на музыку Владимира Мигули). Феноменальный успех (прежде всего, в среде девочек-подростков) выпал, пожалуй, только одной его песне — «Японский журавлик» (музыка Серафима Туликова), выдержанной в традиции городского романса. В 1999 эмигрировал в США, живет в Калифорнии.

ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ АВТОРСКИЙ ТЕКСТ ЛАЗАРЕВА

Прощание Славянки

Наступает минута прощания,
Ты глядишь мне тревожно в глаза,
И ловлю я родное дыхание,
А вдали уже дышит гроза.

Дрогнул воздух туманный и синий,
И тревога коснулась висков,
И зовет нас на подвиг Россия,
Веет ветром от шага полков.

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Прости-прощай, прости-прощай…

Летят, летят года,
Уходят во мглу поезда,
А в них солдаты.
И в небе темном
Горит сочувствия звезда.

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Прости-прощай, прости-прощай…


Лес да степь, да в степи полустанки.
Повороты родимой земли.
И, как птица, прощанье славянки
Все летит и рыдает вдали.

Овевает нас Божие Слово,
Мы на этой земле не одни
И за братьев, за веру Христову
Отдавали мы жизни свои.

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Не все из нас придут назад.

Летят, летят года,
А песня? ты с нами всегда:
Тебя мы помним,
И в небе темном
Горит сочувствия звезда.

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Дай Бог вернуться нам назад.


Журнала «TERRA NOVA», №23, май 2007

ВАРИАНТЫ (2)

1.

Наступает минута прощания,
Ты глядишь мне тревожно в глаза,
И ловлю я родное дыхание,
А вдали уже дышит гроза.
Дрогнул воздух, туманный и синий,
И тревога коснулась висков,
И зовет нас на подвиг Россия,
Веет ветром от шага полков.

Припев:

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Прости-прощай, прости-прощай…

Летят, летят года,
Уходят во мглу поезда,
А в них — солдаты.
И в небе темном
Горит солдатская звезда.
А в них — солдаты,
И в небе темном
Горит солдатская звезда.

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Не все из нас придут назад…

Лес да степь, да в степи — полустанки.
Свет вечерней и новой зари —
Все пройдет, но «Прощанье славянки»,
Ты гори в моем сердце, гори!
Нет, не будет душа безучастна —
Справедливости светят огни.
За любовь, за славянское братство
Отдавали мы жизни свои.

Припев.

Такун Ф. И. Славянский базар. – М.: «Современная музыка», 2005

2. Прощание славянки

Наступает минута прощания,
Ты глядишь мне тревожно в глаза,
И ловлю я родное дыхание,
А вдали уже дышит гроза.
Дрогнул воздух туманный и синий,
И тревога коснулась висков,
И зовет нас на подвиг Россия,
Веет ветром от шага полков.

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Прости-прощай, прости-прощай…

Летят-летят года,
Уходят во мглу поезда,
А в них — солдаты,
И в небе темном
Горит солдатская звезда.
А в них — солдаты,
И в небе темном
Горит солдатская звезда.

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Прости-прощай, прости-прощай…

Лес да степь, да в степи полустанки.
Свет вечерней и новой зари —
Не забудь же прощанье Славянки,
Сокровенно в душе повтори!
Нет, не будет душа безучастна —
Справедливости светят огни…
За любовь, за великое братство
Отдавали мы жизни свои.

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Прости-прощай, прости-прощай…

Летят-летят года,
А песня — ты с нами всегда:
Тебя мы помним,
И в небе темном
Горит солдатская звезда.
Тебя мы помним,
И в небе темном
Горит солдатская звезда.

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Прости-прощай, прости-прощай. ..

С сайта «Автомат и гитара»



ТЕКСТ АНДРЕЯ МИНГАЛЕВА (1990-е)

Марш славянки


Из репертуара Жанны Бичевской

Много песен мы в сердце сложили,
Воспевая родные края,
Беззаветно тебя мы любили
Святорусская наша земля.
Высоко ты главу поднимала,
Словно солнце, твой лик воссиял.
Но ты жертвою подлости стала
Тех, кто предал тебя и продал.

И снова в поход
Труба нас зовет.
Мы все встанем в строй,
И все пойдем в священный бой!
Встань за Веру,
Русская Земля!

Ждут победы России святые,
Отзовись, православная рать!
Где Илья твой, и где твой Добрыня?
Сыновей кличет Родина-мать!
Под хоругвии встанем мы все,
Крестным ходом с молитвой пойдем.
За российское правое дело
Кровь мы русскую честно прольем.

И снова в поход,
Труба нас зовет.
Мы все встанем в строй,
И все пойдем в священный бой!
Встань за Веру,
Русская Земля!

Все мы дети великой державы,
Все мы помним заветы отцов.
Ради Родины чести и славы
Не жалей ни себя, ни врагов!
Встань, Россия, из рабского плена,
Дух победы зовет, в бой пора!
Подними боевые знамена
Ради Веры, Любви и Добра.

И снова в поход,
Труба нас зовет.
Мы все встанем в строй,
И все пойдем в священный бой!
Встань за Веру,
Русская Земля!

Расшифровка фонограммы Жанны Бичевской, альбом «Русская Голгофа», Moroz Records, 1998, подпись: «В. Агапкин», автор слов не указан.

В сети этот текст часто по непонятным причинам относят к периоду Первой мировой либо Гражданской войн — хотя это явно современный ура-патриотический стиль, который ни с чем не спутаешь. Написан этот текст, вероятнее всего, в 1990-е годы. Его автор — Андрей Викторович Мингалев, актер Иркутского театра народной драмы.

Прощание славянки

Прощание славянки
Слова А.Мингалева — музыка Н.Агапкина

play

Встань за Веру, Русская Земля!

Много песен мы в сердце сложили,
Воспевая родные поля.
Беззаветно тебя мы любили,
Святорусская наша земля.

Высоко ты главу поднимала —
Словно солнце твой лик воссиял.
Но ты жертвою подлости стала —
Тех, кто предал тебя и продал!

ПРИПЕВ:
И снова в поход!
Труба нас зовет!
Мы вновь встанем в строй
И все пойдем в священный бой.
Встань за Веру, Русская Земля!

Ждет победы России святыня.
Отзовись, православная рать!
Где Илья твой и где твой Добрыня?
Сыновей кличет Родина-мать.

ПРИПЕВ.

Все мы — дети великой Державы,
Все мы помним заветы отцов
Ради Знамени, Чести и Славы
Не жалей ни себя, ни врагов.

Встань, Россия, из рабского плена,
Дух победы звоет: в бой, пора!
Подними боевые знамена
Ради Правды, Красы и Добра!

ПРИПЕВ.

 

Farewell of a Slavic Woman

 

Arise, Russian Land, defend your Faith!

We have composed many a song in our heart,
Glorifying the native fields.
We’ve loved you no matter what,
You, our holy Russian land.

You’ve raised your head high,
You face has been shining like the sun.
You’ve become a victim of betrayal —
by those who have cheated and sold you!

Refrain:
Again, march ahead!
Again, the bugle calls!
Again, we’ll join the ranks
And all march into the holy battle.
Arise, Russian Land, defend the faith!

Russia’s holiness awaits victory.
Respond, the Orthodox host!
Where is your Ilya Muromets,
Where is Dobrynia?
The mother is summoning her sons.

Refrain

We all are children of a Great Power,
We all remember the forefathers’ commandment:
For the sake of the Flag, Honor, Glory,
Pity neither yourself not the foe.

Arise, Russia, from your prison of slavery,
Victory’s spirit is calls: time to do battle!
Rise your battle flags
For Truth, Beauty, and Good.

Refrain

песен. — Прощание Славянки.

                                    
                                           

(RDT317 Мне очень жаль, что я не опубликовал это, как обещал, поэтому я закончу эту речь здесь и дам вам насладиться песней! ;-;)

Этот болотный смолкал на перронах

В дни, когда полыхал гор.
С ним отцов наших в дымных вагонах
поездки увозили на фронт.

Он Москва отстоял всорок первым
всорок пятом шагал на Берлин
Он с солдат прошол до победы
по дорогам нелегким годам.

И еслив поход
страна позовиот
за край наш родной
Мой все походом всвыщенный мальчик

И еслив поход
страна позовиот
за край наш родной
Мой все походдом всвыщенный мальчик

Всвыщенный мальчик!

Шумят в полях хлеба

Шагает отчизна моя
К высотам счастья сквозня все ненастья, дорогой мира и труда

К высотам счастья сквозь все ненастья, дорогой мира и труда

И еслив поход
страна позовиот
за край наш родной
Мой все походдом всвыщенный мальчик

Всвыщенный мальчик!

«Другое» празднование Дня Победы в России: репортаж из Салоников, Греция (9 мая 2015 г.

)

Фото предоставлено автором.Годовщина Дня Победы России (9 мая) была отмечена массовым и помпезным военным парадом в Москве.

Несколько журналистов и политологов интерпретировали выбор времени и грандиозность этого места как подчеркнутую демонстрацию силы со стороны Кремля. Тем не менее, небольшие памятные мероприятия проходили за пределами России в городских центрах со значительным русским населением.

В минувшую субботу автор этой короткой заметки присутствовал на торжественном мероприятии, посвященном Дню Победы, организованном российским консульством в городе Салоники на севере Греции.Это второй по величине город Греции с заметным присутствием русскоязычной общины, которая начала эмигрировать сюда с начала 1990-х годов.

Более того, недавнее восстановление двустороннего сотрудничества между Грецией и Россией побудило местных предпринимателей инвестировать в Россию как возможный выход из экономического кризиса. Русскоязычная греческая община Салоников выступила промежуточным звеном, имеющим решающее значение в этом процессе.

В этом кратком комментарии я сосредоточусь на следующих вопросах: Как формальная структура этого места сочеталась с реальным настроением и практикой среди участников? Какие выводы оставляет атмосфера этого памятного события о предполагаемой волне политической и общественной русофилии в Греции?

Само место проведения: Символика и формальная структура

Это празднование семидесятилетия «окончания Великой Отечественной войны и Победы над фашистской Германией» было организовано совместно Генеральным консульством России и местными предпринимателями из числа российских -говорящее сообщество.Место проведения рекламировалось на двуязычных греческих и русских рекламных щитах по всему городу и в электронных списках рассылки, представляющих интерес для России. Местом для празднования была выбрана площадь Аристотеля, самое центральное место во внутренних Салониках.

Уже в утренние часы 9 мая места вокруг статуи Элефтериоса Венизелоса были украшены государственными флагами Греции и России, а также оранжево-черной лентой Святого Георгия. Последний является легко узнаваемым в России военным символом, использование которого в последнее время получило довольно широкое распространение.Празднование началось около 19:00. К тому времени на верхней стороне площади Аристотеля собралась толпа примерно от 500 до 600 участников.

Великая Отечественная война с фашизмом и ее символика составляют важнейший компонент националистических образов в современной России. Официальное изображение Великой Отечественной войны сохраняет большую часть атрибутики советской эпохи. Тем не менее, вместо национального по форме и социалистического по содержанию образ Великой Отечественной войны был переопределен и дополнен отчетливо национальным (русским) содержанием.

В этом свете Россия изображается, почти априори , как антифашистская сила не по идеологическим, а главным образом по национальным признакам через ссылки на военные усилия русского народа против нацистской Германии. Именно на этом основании предполагаемые соперники России в «ближнем зарубежье» (например, новый политический истеблишмент в Киеве и правительства Латвии/Эстонии в прошлом) часто осуждались как «фашисты» посредством дополнительных обвинений в сотрудничестве в военное время.

Памятное мероприятие на площади Аристотеля включало в себя некоторые элементы вышеупомянутого нарратива. На большом экране рядом со сценой демонстрировались кадры решающих сражений Великой Отечественной войны (например, под Сталинградом и под Харьковом). Тем временем религиозный хор, состоящий из детей, одетых как пионеры советских времен, читал стихи и исполнял известные маршевые гимны Красной Армии, такие как Прощание Славянки (Прощание Славянки). Однако отчетливо прослеживается непропорциональный акцент на (российском) национальном содержании в ущерб советской форме .

В ходе мероприятия было произнесено два выступления на греческом и русском языках; один — атташе по культуре Генерального консульства России, а другой — соорганизатор Иоаннис Котанидис (местный предприниматель русскоязычного происхождения грека). В обеих речах подчеркивался жизненно важный вклад Греции и России в сопротивление Оси. Однако они также придали гораздо больший вес «общему византийскому и православному наследию, которое на протяжении веков скрепляло культурный мост между Грецией и Россией».

Русскоговорящий выразил глубокое удовлетворение якобы недюжинным интересом молодых фессалоникийцев к изучению русского языка и приобщению к русской культуре. Он также подчеркнул, что Греция всегда может рассчитывать на политическое и экономическое сотрудничество с Россией в трудные времена, которые переживает страна. Кроме того, по всему залу из громкоговорителей звучала русская попса «патриотического» содержания. В некоторых из этих песен восхвалялись сепаратистские силы в Донецке и других районах самопровозглашенного образования Новороссия .

Признаки разрыва: формальная структура против реальной практики

С точки зрения координаторов, площадка была структурирована в соответствии с доминирующим нарративом о Великой Отечественной войне в России и переосмыслением ее символики. Тем не менее, можно заметить заметное расхождение между формальной структурой места проведения и тем, как его воспринимала публика.

Что касается «демографического» аспекта празднования, то основной компонент состоял из русскоязычных греков из бывшего Советского Союза и меньшего числа этнических русских. Первые — это этнические греки, которые начали мигрировать в свое родовое государство в начале 1990-х годов. Обычно они происходят из таких регионов, как юг России, юго-восток Украины (например, Мариуполь и Одесса), Грузия (например, Абхазия) или других частей Кавказа и Центральной Азии (например, Казахстан).

В силу своего исторического опыта, особенно старшие русскоязычные греки не подвергались национализирующим процессам внутри новогреческого национального государства. В долгосрочной перспективе многим из них удалось воспользоваться преимуществами социальной мобильности и стать ключевыми фигурами в деловых кругах Салоников (например,грамм. Крупнейший акционер ФК ПАОК (Салоники) Иван Саввидис). Тем не менее, путь к социальному принятию и интеграции был для этого сообщества довольно сложным. Местные фессалоникийцы часто склонны смотреть свысока на русскоязычных греков как на «русских» ( ‘ρωσοπόντιοι’ ) и выражать подозрения по поводу их причастности к преступной и/или полулегальной деятельности.

В результате этого гибридного коллективного опыта у пожилых русскоязычных греков в Салониках и других местах развилась своеобразно постмодернистская «советская» идентичность.Между собой они часто говорят по-русски, следят за российской прессой и смотрят российское телевидение. В этом свете памятное мероприятие, состоявшееся в прошлую субботу, предоставило русскоязычным грекам Салоников надлежащую платформу для публичного провозглашения и демонстрации своей «советской» идентичности. Даже если оргкомитет площадки не уделил должного внимания советскому измерению и его атрибутике, этого нельзя сказать о значительном проценте участников.

На самом деле советские флаги, красные звезды, серпы и молоты и другие подобные украшения были далеко не редкостью среди публики. С одной стороны, сторонний наблюдатель может возразить, что одним из главных мотивов организаторов было подчеркнуть, пусть и ненавязчиво, динамичное становление России как регионального и глобального актора. Однако, с другой стороны, многие из участников, казалось, были более заинтересованы в публичном утверждении групповой идентичности, которая является частью современной мозаики культур Салоников.Это указывало на заметное несоответствие между формальной структурой места проведения и реальной практикой среди участников.

«Местные» фессалоникийцы: состояние равнодушия?

С началом финансового кризиса довольно много участников политического спектра Греции призвали к более активному партнерству с Россией. Более националистический сегмент (например, «Независимые греки»/ANEL и экстремистская «Золотая заря») постоянно подчеркивал «давние узы между Грецией и Россией» и восхвалял харизматическое лидерство Владимира Путина.

Более того, греческие националисты выбрали Россию как более надежного политического и экономического партнера по сравнению с «гегемонистской и коррумпированной Германией». Имидж России столь же позитивен среди так называемых «патриотических левых» Греции, которые в последнее время массово перебрались в СИРИЗА. Между тем, несколько инициатив среди крайне левых демонстрировали пророссийские тенденции «по умолчанию» в основном на основании их оппозиции евроатлантическим институтам.

Салоники не остались в стороне от этого общенационального возникновения общественно-политической русофилии.Тем не менее, в этом месте не было обнаружено никакого организованного политического присутствия ни со стороны греческих националистических правых, ни со стороны более широких/крайних левых. Не будет преувеличением утверждать, что участие «местных» фессалоникийцев в целом было очень ограниченным, за исключением любопытных и пассивных наблюдателей.

Несмотря на формальную организацию, празднование 70-летия окончания Великой Отечественной войны во многом стало большим общественным событием для русскоязычной общественности города.Этот эмпирический вывод добавляет еще один, пусть и небольшой, вклад к предыдущим наблюдениям автора по поводу слабых основ публичной русофилии в греческом обществе.

Если вам понравилась эта статья, пожалуйста, поставьте лайк

Сможет ли Европа это сделать? на в Facebook и следите за нами в Twitter @oD_Europe

Прощание Славянка Славянка Прощание с женщинами Легкие фортепианные ноты (электронная книга), Василий.

.. Прощание Славянка Прощание Славянки Легкие Фортепианные Ноты (электронная книга), Василий… | bol.com Слуит венстер

Жув печеньеворкерен

Om bol.com voor jou nog beter te maken, gebruiken wij altijd functionele en analytische cookies (en daarmee vergelijkbare technieken). Ook willen мы куки plaatsen ом je bezoek aan bol.com en onze communicatie naar jou makkelijker en personlijker te maken.Met deze cookies kunnen wij en derde partijen jouw internetgedrag binnen en buiten bol.com volgen en verzamelen. Hiermee passen wij en derden onze веб-сайт, приложение, реклама и общение, а также другие интересы. Мы добавили файлы cookie в свою учетную запись. Кроме того, мы je account op een ander apparaat herkennen, hoef je niet opnieuw de keuze te maken. Дверь op ‘accepteren’ te klikken ga je hiermee akkoord. Je kunt je cookievoorkeuren altijd weer aanpassen. Лис эр более чем в ons cookiebeleid.

Ga naar zoeken Га наар хуфдинхуд
  • Электронные книги Lezen является пяткой makkelijk.Вы всегда можете найти прямое приложение для чтения электронных книг Kobo и смартфон или планшет с бесплатным приложением bol.com Kobo.

Саменваттинг

Советский/Российский патриотический марш для Easy Piano

Аранжировка SilverTonalities!

Ноты стиля Easy Note

Буквенные названия заметок, встроенных в каждую записную головку!

Характеристики продукта

Инхуд

Таал
Энгельс

Биндвейзе
Электронная книга

Verschijningsdatum
июль 2020

Формат электронной книги
Копирование электронной почты (DRM)

Лис Могелийхеден

Электронная книга Lees dit op
Рабочий стол (Mac и Windows) | Кобо электронная книга | Android (смартфон и планшет) | iOS (смартфон и планшет) | Windows (смартфон и планшет)

Формат электронной книги
Копирование электронной почты (DRM)

Оверидж Кенмеркен

Студибук
урожденная

Я вижу артикель в

Книга, электронная книга luisterboek?
Электронная книга

Ног ген отзывы

Отрицательное, положительное, нейтральное: мы zetten een проверяем altijd онлайн. Мы контролировали, что мы сделали раньше, т.е. Мы контролируем, что это geschreven door iemand die het artikel heeft gekocht через bol.com en zetten dit er dan bij. De controles gebeuren Automaticisch, al kijken er soms mensen mee. Bol.com предлагает вам обзоры. Кроме того, дверь рецензента была прекращена, и он остался в рецензии самостоятельно.

Дверной болт Verkoop.ком

Прощание, Славянка Прощание славянских женщин, легкие ноты для фортепиано

3,67 дверь verkoop: bol.com

  • Электронная книга напрямую доступна на сайте
  • Электронные книги lezen is voordelig
  • Клантенсервис в ночное время
  • Вейлиг бетален

Последние безочте артикелен

{«pdpTaxonomyObj»:{«pageInfo»:{«pageType»:»PDP»,»language»:»nl»,»website»:»bol. com»},»userInfo»:{},»productInfo»:[{«productId»:»9300000006160153″,»ean»:»1230004034933″,»title»:»Прощай, Славянка, Славянка, Прощание, легкие фортепианные ноты для женщин»,» цена»:»3.67″,»categoryTreeList»:[{«дерево»:[«Boeken»]}],»кирпич»:»10000926″,»кусок»:»80007266″,»издатель»:»Silvertonalities»,» автор»:»Василий Агапкин»,»averageReviewRating»:»0.0″,»seriesList»:[],»sellerName»:»bol.com»,»uniqueProductAttribute»:»BINDING-E-book»}]}}

{«pdpAnalyticsObj»:{«pageInfo»:{«pageType»:»PDP»,»country»:»NL»,»shoppingChannelContextTypeAndDeviceType»:»www.bol.com,DESKTOP»,»canonicalUrl»:»https://www.bol.com/nl/nl/p/farewell-slavianka-slavonic-women-s-farewell-easy-piano-sheet-music/9300000006160153/ «,»shortURL»:»/p/farewell-slavianka-slavonic-womens-s-farewell-easy-piano-sheet-music/9300000006160153/»,»countryLanguage»:»nl-nl»},»product»:{ «productId»:»9300000006160153″,»title»:»Прощай, Славянка, Славянка, Прощание, женские ноты для фортепиано»,»category»:»Boeken»,»бренд»:»»,»brick»:»10000926″,»seller» :»0_»,»orderable»:true,»price»:»3,67″,»categoryNumbersFlattened»:[«8299″],»familyId»:»9300000006160298″}}}

  • Waar wil je dit mee vergelijken? Je кан в целом vijf artikelen kiezen. Er nog plaats voor еще артикелен. андер артикель.

Грузия и две ее афганские войны – OpEd – Eurasia Review

Георгий Ломсадзе*

(Eurasianet) — Афганистан — причина, по которой я играю на пианино.

Я начал учиться в середине 1980-х, и, согласно популярной в то время теории, успешная музыкальная карьера может освободить человека от военной службы или, по крайней мере, назначить в военный оркестр.Поэтому мои родители записали меня и моего брата в музыкальную школу в очень раннем возрасте, надеясь, что это избавит нас от участи грузинских мужчин, которые тогда сражались и умирали в войне Советского Союза в Афганистане.

По общему признанию, это был очень дальновидный способ обмануть систему, но мои родители были убеждены, что война в Афганистане будет продолжаться вечно, как и в Советском Союзе. И вот под дрожащие, жалобные звуки моего кларнета и бесконечный стук моих пальцев, бегающих вверх и вниз по гамме рояля, молодых людей со всего СССР увозили в Афганистан и отправляли обратно мертвыми.

Афганистан в конечном итоге стал для Советского Союза тем же, чем Вьетнам был для Соединенных Штатов: груда тел, посттравматическое стрессовое расстройство, разорванные молодые жизни и, когда рушащаяся империя больше не могла скрывать правду о войне, источник вдохновения для книг и фильмов. .

В конце концов, целое поколение русских, грузин, казахов и других бывших советских граждан будет называться просто афганцами , или афганцами, эвфемизмом для тех, кто запутался на войне.

Немногие из этих мужчин даже знали, что их отправят в зону боевых действий, когда их призвали на военную службу, обычно в возрасте 18 лет.

«У нас была большая вечеринка в моей деревне, когда меня призвали на службу. Мои родители понятия не имели, что я на самом деле еду на войну, и я тоже», — вспоминал 60-летний Придон Капанадзе, которого в 1981 году отправили из его маленького грузинского родного города Ахалцихе в Джалал-Абад.

«Я понял это только тогда, когда меня отправили на учения в Ферганскую долину в Узбекистане, — сказал мне другой ветеран, Автандил Шубикашвили. После двух месяцев тренировок, которые он описывает как «сущий ад», его перебросили по воздуху на аэродром Баграм, где он приземлился под обстрелом.

Именно там, в 40 милях к северу от Кабула, он два года базировался, служа в 345-м воздушно-десантном полку, которым командовал будущий министр обороны СССР Павел Грачев. «Большую часть этого времени мы были грязными, немытыми, полными вшей, у всех была желтая болезнь [гепатит А], и в нас постоянно стреляли», — сказал мне Шубикашвили.

«Мы даже родным не могли рассказать, что там происходит на самом деле. Нам разрешалось писать письма только с приветствиями. Они проверяли каждое письмо и каждую фотографию, которую мы отправляли домой», — сказал Шубикашвили, показывая мне те фотографии, которые прошли проверку военной цензурой.«Когда кого-то убивали, тело отправляли домой в запечатанном цинковом гробу с запиской о том, что смерть наступила в результате несчастного случая».

Когда был убит ближайший друг Шубикашвили Юрий Могильченко, Грачев попросил его сопровождать останки Могильченко в его родной город Воронеж в России.

«Поездка позволила бы мне отдохнуть от войны, но было [уже] 21 декабря, и я просто не мог заставить себя доставить труп Юрия его родителям в канун Нового года», — сказал Шубикашвили.«Я содрогнулась, когда представила, как вхожу в их квартиру, где его семья собралась за новогодним столом, и говорю им, что принесла их мертвого сына. Поэтому я отказался. — Если это не приказ, я не могу этого сделать, — сказал я.

Многие грузины, особенно упрямые граждане Советского Союза, чувствовали, что в этой борьбе, в попытке Москвы создать геополитическую точку в далекой пустыне, они не справились. Прибытие в Тбилиси первого цинкового гроба и рассказы об изуродованном теле внутри только усугубили ощущение, что грузины снова становятся жертвами российской привычки вальсировать свою армию в чужую страну.Напуганные родители начали лезть на рожон – приносили взятки и поддельные справки о состоянии здоровья в призывные пункты, дергали за связи с родными, умоляли – не пускать сыновей на военную службу. Или хотя бы из Афганистана.

В дни уроков музыки я помню разговор мамы с учителем музыки на смеси грузинского и русского языков, что было единственно правильным в то время для тбилисской интеллигенции: «Когда моего сына вызвали на службы, я сразу пошла в военкомат», — рассказала учительница.«Я сказал им, что повешусь прямо у их дверей, если они отправят моего сына на бойню».

В итоге в Афганистане погибло 128 грузин, согласно данным Минобороны Грузии, и многие из них были выходцами из сельских семей без родителей, которые могли подкупить или выслать своих сыновей из Афганистана. В целом по Советскому Союзу официально погибло почти 15 000 и было ранено более 53 000 человек.

Сын фермера, Капанадзе даже не говорил по-русски, когда приехал в Джелалабад.«Когда офицер спросил по-русски, кто согласился бы работать сапером, я вызвался — я думал, что сапер — это повар», — сказал он. «Я вздрогнул, когда офицер подошел ко мне, положил руку мне на плечо и сказал, что я герой. Прежде чем я это осознал, я искал мины в пустыне, — с улыбкой продолжил Капанадзе.

«Однажды мне даже пришлось привязать бомбу к телу убитого боевика. Мы знали, что душманы [советский термин для обозначения афганских моджахедов] всегда возвращались за телами своих погибших, поэтому они, наверное, взорвались, когда коснулись этого тела.

Когда Капанадзе через два года после окончания службы вернулся в Грузию – ему пришлось самому искать дорогу домой, так как военный самолет только что высадил его в Узбекистане, и никто не удосужился выдать ему билет на самолет до Тбилиси – он был у него было так много медалей и наград, что полиция арестовала его, полагая, что он вор. «Я опоздал на автобус до своей деревни, и мне пришлось просить случайных людей купить мне билет», — сказал он. «Когда наконец поняли, что я настоящий награжденный герой войны, начальник полиции отвез меня в мою деревню на своей машине. 

Городская легенда гласила, что советская армия особенно полагалась на кавказские народы, такие как грузины и армяне, так как они якобы могли сойти за выходцев с Ближнего Востока. Капанадзе говорит, что это было правдой лишь отчасти. «Большинство военнослужащих были русскими, но в моем полку действительно было много грузин», — сказал он. «В дневных операциях часто полагались на кавказцев и выходцев из Центральной Азии, потому что, будучи южанами, мы лучше справлялись с жарой, чем русские, которые часто падали в обморок от солнечных ударов и обезвоживания.”

Ответный удар из Афганистана начал сотрясать Советский Союз в самой его основе, когда я учился играть русские военные мелодии, готовясь к своей будущей роли в этом военном оркестре. Моим фаворитом были «Прощание Славянки», — марш времен Первой мировой войны, который был преобразован в саундтрек Второй мировой войны и имел хороший потенциал в качестве музыки для последней войны. Мой учитель выстукивал ритм песни пикантными стаккато на фортепиано, а я играл мелодию на кларнете, и сверхсила рассыпалась вокруг нас.

К тому времени, когда я достиг призывного возраста, я жил в другой стране. Когда я поступил в университет в конце 1990-х, тело империи было благополучно расчленено, обуглено этническими и колониальными обидами. Грузия быстро налаживала связи с Соединенными Штатами и еще быстрее теряла российское влияние. Я чесал затылок в ветхом классе, пытаясь найти рабочий конец разобранной автоматической винтовки в военном классе моего университета.

Учился у ветерана войны, которому не исполнилось 10 лет и который провел большую часть своего преподавательского времени, отвечая на насмешки моих одноклассников, в остальном бесполезный класс предложил нам — группе избалованных парней из профессорских семей — способ пропустить обязательную военную службу на территории, которая теперь была независимой Грузией. вооруженные силы.На выпускном экзамене в тире я не смог попасть ни одной пулей в почти комично массивную мишень, но это не помешало мне окончить курс в звании подпоручика.

Афганистан был в значительной степени забыт на том этапе, стертый из памяти грузин недавними гражданскими и сепаратистскими войнами ближе к дому. Но это должно было измениться.

Осенний семестр только начался, когда однажды я вернулся из школы и увидел, что моя бабушка плачет перед телевизором, где CNN транслировало изображения горящего небоскреба в Нью-Йорке.«Самолет случайно врезался в здание в Америке, — сказала она мне; она не могла правильно понимать передачи на английском языке. «Зачем строят эти огромные здания? Все эти бедняги…»  

В том же году США вторглись в Афганистан, чтобы начать так называемую «вечную войну». Грузия присоединилась к нему в 2004 году, в первую очередь для того, чтобы доказать свою ценность в качестве потенциального члена НАТО, а также для повышения собственного оборонного потенциала. На этот раз грузинское правительство выбрало службу в Афганистане, и военная служба больше не была обязательной, поэтому многие грузинские солдаты приветствовали эту службу.

Давид Бендиашвили, мужчина примерно моего возраста из прибрежного города Батуми, отправился тренироваться в США, прежде чем его направили в Гильменд. Он взволнованно рассказывает об этой тренировке, которая не имела ничего общего с опытом, описанным Шубикашвили 30 лет назад, — бегом по горам целый день без еды и питья под палящим солнцем Ферганской долины.

«В Афганистане было тяжело, но я рад, что сделал это. Это многому меня научило как в профессиональном, так и в личном плане», — сказал Бендиашвили, который сейчас живет в Лиссабоне, где работает моряком торгового флота.

«Каждый раз, когда мы выбирались из базы, где жили в палатках, окруженных стеной из мешков с песком, мы с гордостью разъезжали на бронетранспортере с грузинскими флагами», — вспоминал Бендиашвили во время видеозвонка в Facebook. «Когда мы встречались со старейшинами местных деревень, некоторые спрашивали нас, не крестоносцы ли мы [красно-белый национальный флаг Грузии с пятью крестами чем-то напоминает флаг крестоносцев]. Они говорили о Крестовых походах так, как будто они произошли вчера».

Он также обнаружил, что старейшины деревень в зоне его операций интересуются меняющейся геополитикой Грузии. «Разве вы не вторглись к нам вместе с русскими в свое время? Так что теперь вы воюете против русских?» — нам часто задавали эти вопросы», — сказал он.

Другие вещи не изменились. «Я узнал, что если вас пригласят в афганский дом, вам не будет причинен вред, пока вы там находитесь. Гость для них священн, во многом так же, как и для нас, грузин», — сказал Бендиашвили.

Такое же объяснение, почти слово в слово, я слышал и от Капанадзе, и от Шубикашвили.

Несмотря на то, что Бендиашвили много раз попадал в перестрелки, он сказал, что ничего не изменит в этом опыте. «Просто когда в 2012 году закончился мой военный контракт — я тогда был в Кабуле — я решил, что с меня хватит и пора двигаться дальше. Я провел 18 месяцев в Афганистане и 13 лет в армии, и я думаю, что хорошо послужил своей стране».

Грузия вывела свои войска в июне; всего в этой войне погибло 32 солдата. Грузинские войска, прошедшие обучение в НАТО и имеющие опыт боевых действий в Афганистане и Ираке, теперь считаются элитными войсками. Многие из них поднялись по служебной лестнице в грузинских вооруженных силах или вернулись в Афганистан для прибыльной работы в частных охранных компаниях. Некоторые из них даже ненадолго застряли в Кабуле во время хаотического вывода американских войск в августе.

Ветеранов советской войны тем временем вспоминают редко. В знак признательности за их заслуги перед страной, которая давно ушла, грузинское государство теперь выплачивает им ничтожную ежемесячную пенсию в размере 22 лари (7 долларов США) и предоставляет им бесплатный проезд в общественном транспорте.Они всегда собираются 15 февраля, в день, когда Советский Союз вывел свои войска из Афганистана в 1989 году.  

В Грузии теперь два мемориала в память о солдатах, павших в двух разных афганских войнах.

Недавно я нашел старый советский военный мемориал на окраине Тбилиси, спрятанный в маленьком парке. Массивная бронзовая плита в форме пламени с фигурой человека в натуральную величину немного поржавела от долгого воздействия непогоды. Глядя на нее, я обнаружил, что в моей голове застряла горько-сладкая мелодия Славянки, этой бродячей военной песни.

* Гиорги Ломсадзе — журналист из Тбилиси, автор книги «Рассказы Тамады».

Грузия и две афганские войны

Афганистан — причина, по которой я играю на фортепиано.

Я начал учиться в середине 1980-х, и, согласно популярной в то время теории, успешная музыкальная карьера может освободить человека от военной службы или, по крайней мере, назначить в военный оркестр. Поэтому мои родители записали меня и моего брата в музыкальную школу в очень раннем возрасте, надеясь, что это избавит нас от участи грузинских мужчин, которые тогда сражались и умирали в войне Советского Союза в Афганистане.

По общему признанию, это был очень дальновидный способ обмануть систему, но мои родители были убеждены, что война в Афганистане будет продолжаться вечно, как и в Советском Союзе. И вот под дрожащие, жалобные звуки моего кларнета и бесконечный стук моих пальцев, бегающих вверх и вниз по гамме рояля, молодых людей со всего СССР увозили в Афганистан и отправляли обратно мертвыми.

Афганистан в конечном итоге стал для Советского Союза тем же, чем Вьетнам был для Соединенных Штатов: груда тел, посттравматическое стрессовое расстройство, разорванные молодые жизни и, когда рушащаяся империя больше не могла скрывать правду о войне, источник вдохновения для книг и фильмов. .

В конце концов, целое поколение русских, грузин, казахов и других бывших советских граждан будет называться просто афганцами , или афганцами, эвфемизмом для кого-то, кто запутался на войне.

Немногие из этих мужчин даже знали, что их отправят в зону боевых действий, когда их призвали на военную службу, обычно в возрасте 18 лет. 

«У нас была большая вечеринка в моей деревне, когда меня призвали на службу. Мои родители понятия не имели, что я на самом деле еду на войну, и я тоже», — вспоминал 60-летний Придон Капанадзе, которого в 1981 году отправили из его маленького грузинского родного города Ахалцихе в Джалал-Абад.

«Я понял это только тогда, когда меня отправили на учения в Ферганскую долину в Узбекистане, — сказал мне другой ветеран, Автандил Шубикашвили. После двух месяцев тренировок, которые он описывает как «сущий ад», его перебросили по воздуху на аэродром Баграм, где он приземлился под обстрелом.

Именно там, в 40 милях к северу от Кабула, он два года базировался, служа в 345-м воздушно-десантном полку, которым командовал будущий министр обороны СССР Павел Грачев.«Большую часть этого времени мы были грязными, немытыми, полными вшей, у всех была желтая болезнь [гепатит А], и в нас постоянно стреляли», — сказал мне Шубикашвили.

«Мы даже родным не могли рассказать, что там происходит на самом деле. Нам разрешалось писать письма только с приветствиями. Они проверяли каждое письмо и каждую фотографию, которую мы отправляли домой», — сказал Шубикашвили, показывая мне те фотографии, которые прошли проверку военной цензурой. «Когда кого-то убивали, тело отправляли домой в запечатанном цинковом гробу с запиской о том, что смерть наступила в результате несчастного случая.

Шубикашвили (справа) с друзьями

Когда был убит ближайший друг Шубикашвили Юрий Могильченко, Грачев попросил его сопровождать останки Могильченко в его родной город Воронеж в России.

«Поездка позволила бы мне отдохнуть от войны, но было [уже] 21 декабря, и я просто не мог заставить себя доставить труп Юрия его родителям в канун Нового года», — сказал Шубикашвили. «Я содрогнулась, когда представила, как вхожу в их квартиру, где его семья собралась за новогодним столом, и говорю им, что принесла их мертвого сына.Поэтому я отказался. — Если это не приказ, я не могу этого сделать, — сказал я.

Многие грузины, особенно упрямые граждане Советского Союза, чувствовали, что в этой борьбе, в попытке Москвы создать геополитическую точку в далекой пустыне, они не справились. Прибытие в Тбилиси первого цинкового гроба и рассказы об изуродованном теле внутри только усугубили ощущение, что грузины снова становятся жертвами российской привычки вальсировать свою армию в чужую страну. Напуганные родители начали лезть на рожон – приносили взятки и поддельные справки о состоянии здоровья в призывные пункты, дергали за связи с родными, умоляли – не пускать сыновей на военную службу. Или хотя бы из Афганистана.

В дни уроков музыки я помню разговор мамы с учителем музыки на смеси грузинского и русского языков, что было единственно правильным в то время для тбилисской интеллигенции: «Когда моего сына вызвали на службы, я сразу пошла в военкомат», — рассказала учительница. «Я сказал им, что повешусь прямо у их дверей, если они отправят моего сына на бойню».

В итоге в Афганистане погибло 128 грузин, согласно данным Минобороны Грузии, и многие из них были выходцами из сельских семей без родителей, которые могли подкупить или выслать своих сыновей из Афганистана.В целом по Советскому Союзу официально погибло почти 15 000 и было ранено более 53 000 человек.

Сын фермера, Капанадзе даже не говорил по-русски, когда приехал в Джелалабад. «Когда офицер спросил по-русски, кто согласился бы работать сапером, я вызвался — я думал, что сапер — это повар», — сказал он. «Я вздрогнул, когда офицер подошел ко мне, положил руку мне на плечо и сказал, что я герой. Прежде чем я это осознал, я искал мины в пустыне, — с улыбкой продолжил Капанадзе.

«Однажды мне даже пришлось привязать бомбу к телу убитого боевика. Мы знали, что душманы [советский термин для афганских моджахедов] всегда возвращались за телами своих погибших, поэтому они, вероятно, взорвались, когда коснулись этого тела».

Когда Капанадзе через два года после окончания службы вернулся в Грузию – ему пришлось самому искать дорогу домой, так как военный самолет только что высадил его в Узбекистане, и никто не удосужился выдать ему билет на самолет до Тбилиси – он был у него было так много медалей и наград, что полиция арестовала его, полагая, что он вор.«Я опоздал на автобус до своей деревни, и мне пришлось просить случайных людей купить мне билет», — сказал он. «Когда они, наконец, поняли, что я настоящий награжденный герой войны, начальник полиции отвез меня в мою деревню на своей машине».

Городская легенда гласила, что советская армия особенно полагалась на кавказские народы, такие как грузины и армяне, так как они якобы могли сойти за выходцев с Ближнего Востока. Капанадзе говорит, что это было правдой лишь отчасти. «Большинство военнослужащих были русскими, но в моем полку действительно было много грузин», — сказал он.«В дневных операциях часто полагались на кавказцев и выходцев из Центральной Азии, потому что, будучи южанами, мы могли лучше справляться с жарой, чем русские, которые часто теряли сознание от солнечных ударов и обезвоживания».

Капанадзе и Шубикашвили сегодня (Георгий Ломсадзе)

Отдача из Афганистана начала сотрясать Советский Союз в самой его основе, когда я учился играть русские военные мелодии, готовясь к своей будущей роли в этом военном оркестре. Моим фаворитом были «, Прощание, Славянка», , марш времен Первой мировой войны, который был преобразован в саундтрек Второй мировой войны и имел хороший потенциал в качестве музыки для последней войны.Мой учитель выстукивал ритм песни пикантными стаккато на фортепиано, а я играл мелодию на кларнете, и сверхсила рассыпалась вокруг нас.

К тому времени, когда я достиг призывного возраста, я жил в другой стране. Когда я поступил в университет в конце 1990-х, тело империи было благополучно расчленено, обуглено этническими и колониальными обидами. Грузия быстро налаживала связи с Соединенными Штатами и еще быстрее теряла российское влияние. Я чесал затылок в ветхом классе, пытаясь найти рабочий конец разобранной автоматической винтовки в военном классе моего университета.

Учился у ветерана войны, которому не исполнилось 10 лет и который провел большую часть своего преподавательского времени, отвечая на насмешки моих одноклассников, в остальном бесполезный класс предложил нам — группе избалованных парней из профессорских семей — способ пропустить обязательную военную службу на территории, которая теперь была независимой Грузией. вооруженные силы. На выпускном экзамене в тире я не смог попасть ни одной пулей в почти комично массивную мишень, но это не помешало мне окончить курс в звании подпоручика.

Афганистан был в значительной степени забыт на том этапе, стертый из памяти грузин недавними гражданскими и сепаратистскими войнами ближе к дому. Но это должно было измениться.

Грузинские солдаты отправляются в Афганистан в 2013 году через авиабазу Манас в Кыргызстане. (Дэвид Триллинг)

Осенний семестр только начался, когда я однажды вернулся из школы и увидел, что моя бабушка плачет перед телевизором, где CNN транслировало изображение горящего небоскреба в Нью-Йорке.«Самолет случайно врезался в здание в Америке, — сказала она мне; она не могла правильно понимать передачи на английском языке. «Зачем строят эти огромные здания? Все эти бедняги…»  

В том же году США вторглись в Афганистан, чтобы начать так называемую «вечную войну». Грузия присоединилась к нему в 2004 году, в первую очередь для того, чтобы доказать свою ценность в качестве потенциального члена НАТО, а также для повышения собственного оборонного потенциала. На этот раз грузинское правительство выбрало службу в Афганистане, и военная служба больше не была обязательной, поэтому многие грузинские солдаты приветствовали эту службу.

Давид Бендиашвили, мужчина примерно моего возраста из прибрежного города Батуми, отправился тренироваться в США, прежде чем его направили в Гильменд. Он взволнованно рассказывает об этой тренировке, которая не имела ничего общего с опытом, описанным Шубикашвили 30 лет назад, — бегом по горам целый день без еды и питья под палящим солнцем Ферганской долины.

«В Афганистане было тяжело, но я рад, что сделал это. Это многому меня научило как в профессиональном, так и в личном плане», — сказал Бендиашвили, который сейчас живет в Лиссабоне, где работает моряком торгового флота.

«Каждый раз, когда мы выбирались из базы, где жили в палатках, окруженных стеной из мешков с песком, мы с гордостью разъезжали на бронетранспортере с грузинскими флагами», — вспоминал Бендиашвили во время видеозвонка в Facebook. «Когда мы встречались со старейшинами местных деревень, некоторые спрашивали нас, не крестоносцы ли мы [красно-белый национальный флаг Грузии с пятью крестами чем-то напоминает флаг крестоносцев]. Они говорили о Крестовых походах так, как будто они произошли вчера».

Он также обнаружил, что старейшины деревень в зоне его операций интересуются меняющейся геополитикой Грузии. «Разве вы не вторглись к нам вместе с русскими в свое время? Так что теперь вы воюете против русских?» — нам часто задавали эти вопросы», — сказал он.

Другие вещи не изменились. «Я узнал, что если вас пригласят в афганский дом, вам не будет причинен вред, пока вы там находитесь. Гость для них священн, во многом так же, как и для нас, грузин», — сказал Бендиашвили.

Такое же объяснение, почти слово в слово, я слышал и от Капанадзе, и от Шубикашвили.

Несмотря на то, что Бендиашвили много раз попадал в перестрелки, он сказал, что ничего не изменит в этом опыте. «Просто когда в 2012 году закончился мой военный контракт — я тогда был в Кабуле — я решил, что с меня хватит и пора двигаться дальше. Я провел 18 месяцев в Афганистане и 13 лет в армии, и я думаю, что хорошо послужил своей стране».

В июне Грузия вывела свои войска; всего в этой войне погибло 32 солдата. Грузинские войска, прошедшие обучение в НАТО и имеющие опыт боевых действий в Афганистане и Ираке, теперь считаются элитными войсками. Многие из них поднялись по служебной лестнице в грузинских вооруженных силах или вернулись в Афганистан для прибыльной работы в частных охранных компаниях. Некоторые из них даже ненадолго застряли в Кабуле во время хаотичного вывода американских войск в августе.

Ветеранов советской войны тем временем вспоминают редко. В знак признательности за их заслуги перед страной, которая давно ушла, грузинское государство теперь выплачивает им ничтожную ежемесячную пенсию в размере 22 лари (7 долларов США) и предоставляет им бесплатный проезд в общественном транспорте.Они всегда собираются 15 февраля, в день, когда Советский Союз вывел свои войска из Афганистана в 1989 году.  

В Грузии теперь два мемориала в память о солдатах, павших в двух разных афганских войнах.

Недавно я нашел старый советский военный мемориал на окраине Тбилиси, спрятанный в маленьком парке. Массивная бронзовая плита в форме пламени с фигурой человека в натуральную величину немного поржавела от долгого воздействия непогоды. Глядя на нее, я обнаружил, что в моей голове застряла горько-сладкая мелодия Славянки, этой бродячей военной песни.

 

Исповедь духоборского старца

Василий Васильевич Зыбин

Василий Васильевич Зыбин родился в 1875 году в селе Славянка Елисаветпольской губернии, Россия. В молодости он был свидетелем и участником бурных событий 1890-х гг., связанных с арестом и ссылкой вождя духоборов Петра «Богородичного» Веригина; Сожжение оружия и отказ духоборов от несения военной службы; последовавшие репрессии, гонения и страдания; приготовления духоборов к отъезду в Канаду; и их ранняя жизнь там.Много лет спустя он рассказал об этом опыте в своих русскоязычных мемуарах «Исповедь Старика Духоборца: Воспоминания о Переселении Духоборцев в Канаде», отредактированных и опубликованных Джоном А. Попоффом в 1964 году. впервые доступен в английском переводе Джека Макинтоша для веб-сайта генеалогии духоборов.

Это рассказ Василия Васильевича Зыбина о духоборах, повествующий о том, чему я сам был свидетелем и испытал на своем веку. Мне восемьдесят девять лет. Многие мои внуки, правнуки и друзья просили меня рассказать, как и почему духоборы перебрались из России в Канаду.

Арест и ссылка Петра Васильевича Веригина

Я помню день, когда умерла предводительница духоборов Лукерья Калмакова. В то время она жила в районе Холодное (Холодные горы) в Тифлисской губернии в России. Мы жили в селе Славянка Елисаветпольской губернии.Это было в 188[6], когда десятник (сельский надзиратель) обзвонил все дома: «Завтра рано утром все идут на моление (молитвенное собрание): Лушечка умерла». Моя мама, Ханюша Зыбина, была настолько преданной верующей, что сразу же расплакалась при известии.

В Сиротском Доме по желанию Лушечки проживал Петр Васильевич Веригин. Ему было 26 лет. Никакой записи или завещания Лушечка ни о Сиротском Доме, ни о наследовании руководства духоборской общиной не оставил. Однако всем было известно, что Петр Васильевич Веригин жил в Сиротском доме, готовясь занять место Лушечки после ее смерти.

Петр Васильевич Веригин (сидит) в ссылке, ок. 1890 г. С ним (л-р) его брат Василий, сестра Вера и Василий Объедковы. Коллекция Козьмы Тарасова.

Вся община духоборов пришла в брожение. Но люди не все были согласны с руководством своей общины, и они разделились на две группы.Меньшая половина [Малая партия] не хотела Веригина, как, например, брат Лушечки Губанов, Зубков, который был старшиной в течение 20 лет, Батурин и сформировавшаяся вокруг них группа противников. Большинство духоборов [Большая партия] охотно приняли и признали Веригина своим новым лидером.

В то же время стали ходить фиктивные слухи, обвинения и доносы в адрес властей относительно Веригина.Веригин [говорили] якобы возомнил себя богом. И это играло на руку властям, и без того недоброжелательно настроенным к духоборам из-за их странных верований и непримиримого поведения.

Неприязнь к Веригину привела к его изгнанию из Сироцкого дома и возвращению в родное село Славянку. Но доносы повлекли за собой судебный процесс, допросы и ссылку в Архангельскую губернию.Это было в 188 году[7].

Ему [органы] сказали: «Ты сейчас арестован. Завтра в десять часов мы отправляем вас на телеге под конвоем в Елисаветполь. Переночевать в своем доме с родителями и семьей, а утром явиться на сборный пункт; оттуда вы выйдете в десять часов утра с доверенным старцем Василием Пугачевым. В городе он передаст вас начальнику полиции.

Эта весть облетела всю Славянку и другие села — Горелое, Троицкое, Новоспасовку.Печаль постигла всех верующих, а противники обрадовались: «Вот вам и вашему «Петюшке»; теперь его больше не увидят!» Однако ему удавалось объезжать и навещать пригласивших его людей, хотя и осторожно, но не днем, а ночью, так, чтобы это было малозаметно для его недоброжелателей.

В то время Петюшке было 27 лет. Он был высокого роста, хорошо сложен и красив внешне, чисто выбрит, с ровными светло-русыми усами. Он всегда носил казачий наряд: длинную облегающую шинель из качественного тяжелого сукна; патронные гильзы по обеим сторонам груди, то есть патроны для украшения, а на левом боку сабля с обоюдоострым лезвием фута в три длиной, но, разумеется, заключенная в ножны; на поясе кинжал, а с правой стороны револьвер на шесть патронов четырнадцати дюймов длиной и полностью заряженный.Его шапка сероватого цвета была сделана из шкуры кудрявого молодого барана, сшитой более узко к козырьку; голенища его ботинок доходили ему до колен. Он держал себя прямо, как свеча, был веселого нрава и всегда вежливо обращался с людьми.

Утром наступило время расставания с отцом, матерью, всеми шестью братьями и двумя сестрами. В восемь часов утра в дом явился комиссар с десятниками и арестовал Петра Васильевича.Приказано было, «чтобы никто из народа не сопровождал вас, даже ваши родственники». Но уже по всем дворам [от Петра] разнеслась молва, что «все, желающие сопровождать меня, нарядитесь празднично и из каждого дома выйдите и станьте возле своего двора, а после моего отъезда плетитесь за двадцатью саженями ( имперская российская единица измерения, равная 7 футам), и пройдите таким образом до конца улицы». Улица заполнилась людьми.

У ворот своего двора Петр Васильевич остановился и, поклонившись в сторону своего дома, простился: «Ну, прощай и прости меня, дом отца моего, колыбель моя. Ты вскормила меня, и я ухожу от тебя, быть может, навсегда, — и он поклонился до земли. Затем, выйдя на середину улицы, он поклонился земле и просил у нее прощения, «что я растоптал и наехал на тебя».

Потом все пошли по дороге и перешли на другую улицу, Хомякову.Здесь, у двора Феди Голубова, он остановился. Но Василий Пугачев, заместитель начальства и ответственный за арест Петюшки, стал его подгонять: «Ну давай, давай, давай, время зря!»

Рядом стоял Алеша Половников с женой, крупной, смелой особой, не позволявшей даже своему мужу Алеше признать вождя своих отцов. А Петюшка им говорит: «Алеша, я хотел бы к вам в гости». И оба они радостно пригласили его зайти к ним на чай.

Жену затрясло, когда она бросилась домой готовить самовар (чайная урна). Их место было за пять дверей впереди, и, когда толпа дошла до этого места, самовар был уже готов, и жена Половникова выскочила вперед, крича: «Пожалуйста, заходите к чаю!» На это власти взбесились: «Что это значит — это служебный конвой — нельзя!» Но со всех сторон все ринулись и вошли. Молодым ребятам дали места и попили чаю, а Петюшка остался стоять, не садясь за стол, как ни уговаривали его.

Потом говорит: «Ну так, молодцы, пойте Запоем мою Казаки Песню Новую! (Мы, казаки, новую песню споем!)». Запели хором, а Петюшка стоял, держа в левой руке рукоять кавалерийской сабли. Власти начали кричать: «Выходи, хватит!» Но Петюшка закричал громким голосом в ответ: «Что вы за люди, как вы смеете запрещать этот псалом?» При этом он вынул свой меч из ножен и так мощно взмахнул им над их головами, что все подпрыгнули от испуга. «Выходите, ребята, на двор. Послушаем Шашки Наостри, Воронцова Угости . Пение возобновилось. И в такт каждому слову Петюшка с резким стуком вонзался в землю.

Наконец они тронулись в путь, пройдя к особому месту под названием Заглубокая Балка (за глубоким оврагом), где мы обычно провожали дорогих гостей. Прощания начались. Петюшка был в приподнятом настроении, придавая виду беззаботность.Потом, поддавшись озорному порыву, вместе с Васей Голубовым спрятался от остальных в глубоком овраге. Вдруг начальство заметило, что заключенного среди них нет, подняли шум. Никто, даже его собственные люди, не знали, куда он ушел. В разгар суматохи Петюшка и Вася нырнули обратно в толпу и закричали: «Что с тобой, кого ищешь? Вы видите, что мы здесь, среди вас!» На этом все успокоились и замолчали.

 Конкин Иван Евсеевич, шурин Петра V.Веригин. Коллекция Козьмы Тарасова.

На фаэтоне стояли отец Петюшки Вася и мать Настюша. Позвали сына поближе и сказали: «Дорогой сын, ты же знаешь, что тебя гонят в Сибирь, может быть, навсегда. Вы должны отказаться от этого дела». Но вот что он сказал в ответ: «Это дело не ваше и не мое, а Божие. Вот что мне назначено». Его родители замолчали, а затем пожелали Божьих благословений своему сыну на счастливый путь и успешную жизнь.Это было их последнее прощание и отпущение грехов.

Кругом прощались; часть общины вернулась домой, а остальные пошли провожать его до Эсомальской горы. Это будет около двадцати верст (имперская российская единица измерения, равная 1,0668 км) дальше. На полпути, у небольшого родника, они остановились, чтобы напоить лошадей и поесть самим.

Там начальство отстало и повернуло назад, а Вася Пугачев шел сразу за Петюшкой, не давая ему вырваться вперед.Еще был Иван Евсеевич Конкин [шурин и доверенное лицо Веригина]. Петюшка сказал Конкину: «Ну что же ты Васю угостить не даешь? Неси ему водки сколько душе угодно!» Конкин налил стакан, потом еще. «Пей, пей, видишь ли, Вася, ты меня в тюрьму доставляешь. Но знаете ли вы, кого вы передаете? Я пристрелю тебя прямо здесь и скормлю твою плоть воронам! Но Вася не дрожит и остается спокойным. Но Петюшка опять говорит Конкину: «Почему ты не дал ему закусить куском сахара?» Конкин стал запихивать в рот дорогой кусок.Вот Петюшка опять говорит Васе: «Я тебя тут же убью», — и выхватил револьвер, махнул им, наставил прямо на него и выстрелил ему между ног. Жалкое маленькое животное отступило так, что все подумали, что ему конец.

Конкин начал его поднимать, а Вася, еще не успев проглотить сахар, забормотал, как полуживой. Это так напугало его, что он стал совершенно подавленным.

Дойдя до Эсомальской горы, простились; народ вернулся домой, а Пугачев и Петюшка поехали дальше в город.Полицеймейстер хотел посадить арестованного прямо в тюрьму, но тут некий армянин Ахрем, важное лицо в глазах исправника, выручил Петюшку и увел его в свой дом. Вскоре состоялся суд над ним, и он был отправлен в Тифлисскую тюрьму, а затем в Архангельскую губернию в Сибирь.

В это же время за активное содействие Веригину были арестованы и приговорены к ссылке еще пять старцев. Это были Ваня Фадеевич Махортов, тот, который [первый] объявил Веригина новым вождем духоборов, Лежебоков, Рыбин, Цибулькин и Игнаша Аргатов.Все они были отправлены в сибирскую ссылку.

Петюшка провел три года в Архангельской губернии; таково было его первоначальное предложение. Потом его бы вернули на родину, но осудили еще на пять лет и перевели в другую губернию — Шенкурскую. Однако, где бы он ни был, он свободно ходил по деревне, но не дальше. А местные священнослужители следили за его передвижениями. Петюшка беседовал со школьниками, дарил им подарки, и дети не могли дождаться, когда же их отпустят из школы, чтобы они могли зайти в гости к этому доброму господину и послушать его рассказы.Он хорошо с ними ладил. Священники увидели, что дети едут не прямо домой, а к этому человеку, и по их наущению ему были назначены новые сроки ссылки и сосланы в Восточную Сибирь в село Березово Тобольской губернии. Всего он провел в ссылке 15 лет.

К нему не пускали в гости, не давали паспортов, а между тем многим удавалось тайно навестить и несли домой его советы. Письма от него лично отслеживались.Веригин написал императрице Александре Федоровне гуманистическую просьбу, чтобы она уговорила своего мужа Николая Романова обратить внимание на наших духоборцев на Кавказе, что в последнее время стали сажать в тюрьму женщин, матерей, которые были вынуждены оставить своих детей на произвол судьбы. милость судьбы. «А ты, сестра Александра, мать. К собственным детям у матери будет больше жалости, чем к их отцу. Наша вина не так серьезна, как нам приписывает власть. Вот только мы не можем быть солдатами-убийцами.

Иван Евгеньевич Конкин провел некоторое время у Петра Васильевича Веригина и передал его совет всем духоборам: перестать есть мясо, пить водку, курить табак; все это вредно и не подобает христианину. И с этого времени мы будем называться Духоборами Христианской Общины Всемирного Братства. Слово «духоборы» не понятно публике. К этому добавлялось следующее: христианин должен делиться тем, что имеет, согласно наставлению в Евангелии: «Если у тебя две рубашки, отдай одну неимущему.Вот что они стали делать, они поделились и стали все равными. Они прощали друг другу долги и платили посторонним за своих братьев-духоборов. Отправляясь из России, они все вместе наняли пароход и заплатили всю сумму.

Сожжение оружия и отказ от военной службы

Иван Е. Конкин передал всем духоборам [Веригину] указание, что быть духобором значит не быть солдатом; и не быть убийцей не только людей, но и животных.У кого есть дома оружие, все, что связано с убийством, будь то шпаги, кинжалы, пистолеты, ружья, – все должно было быть сложено в кучу в одном месте и тайно сожжено, чтобы наши неверующие духоборы не причинили нам вреда. Все было собрано на месте в трех верстах от деревни Славянки. Там есть минеральные воды, и вода всегда бьет из-под земли; он кислый, приятный, как лимонад. Неподалеку от источника был посажен небольшой фруктовый сад, а посреди сада был возведен летний домик, возвышающийся фута на три над землей.Это было по указанию нашего бывшего руководителя Петра Ларионовича Калмыкова, проживавшего в Тифлисской губернии. Когда он посетил Славянку, он уже был женат на Лукерии Васильевне.

Днем, назначенным для сожжения оружия, было 29 июня 1895 года, день памяти святых апостолов Петра и Павла. Это был и день рождения Петра Васильевича. Сожжение оружия было совершено одновременно в трех губерниях [Тифлисской, Елисаветпольской и Карской] в час ночи.В Славянке все братья, сестры и молодежь собрались в саду и молили Бога о помощи в добром и безопасном от предателей совершении этого подвига.

Когда костер разгорелся, небо было освещено до самой Славянки. Вся деревня встрепенулась. Здесь тоже все лето гостили в деревне власти. Следователь, мировые судьи и милиционер со своими 12 всадниками поскакали на яркое зарево. Теперь от трех возов дров, поставленных посреди костра, на который была налита бочка керосина, повалил черным облаком дым и покрыл всю деревню.Внезапно винтовки, которые не были разряжены, от жара начали стрелять. Только начало светать, как начальство все хлынуло и бросилось к огню, но костер уже все сжег. Потом нас всех окружили в саду, а мы стояли и пели и читали. Иван Евгеньевич Конкин был тут как тут. Начались допросы: зачем вы сожгли оружие? Был только один ответ: «Мы христиане. Мы не можем убить ни человека, ни живое животное».

Духобор «Сожжение оружия», 29 июня 1895 г.Картина Терри Маклина.

Петюшка посоветовал всем молодым парням, призванным на военную службу, подготовить резервные карточки и сдать их властям со словами: «Мы не можем быть убийцами: мы христиане!» Многих пороли, избили палками и посадили за решетку.

Один из карцеров находился недалеко от дома Котельниковых, в их бане .В полночь Котельниковы только что отпарились. В десять часов утра втиснули 25 человек и заперли замок. Но труба дымохода бани была забита. Набитые «христиане» стояли там с высунутыми от жары языками, и с ними было покончено. Вдруг пришла бабка Дунюша Котельникова, мать Чистякова, и говорит им: «Дети, а что вы печную трубу не набиваете? Он заблокирован сверху снаружи». Тогда она сама взбежала на крышу и открыла трубу, и вырвала окно.И все глубоко вздохнули.

На следующий день их [духоборцев-резервистов] в количестве 150 человек отправили в Елисаветпольский острог, в 60 верстах от Славянки. И их отцы — 40 человек — тоже были арестованы за то, что учили сыновей измене царю (в том числе отец автора Василий Никифорович Зыбин).

Каждый из них предстал перед судом. По окончании суда всех молодых отправили в Казахскую тюрьму, где стоял невыносимый летний зной. Все они слегли с лихорадкой. Четверо из них умерли там и были похоронены рядом с тюрьмой: Яков Половников, Антон Федорович Арехов (Веригин), Иван Юрьевич Калмаков из села Горелое и Федор Федорович Веригин. Около восьми наших братьев вырыли могилы возле тюрьмы и зарыли их во влажную землю. Вскоре все остальные были отправлены в Ереванскую губернию и рассеяны по аулам (кавказских сел) попарно, под надзором полиции. Многие из отправленных в аулы умерли от лихорадки.Они пробыли там почти три года, до отселения духоборов из России в 189 г.[9].

В то время все юноши, в том числе и духоборы, подлежали обязательной воинской повинности. Их призывали по жребию, а те, кто должен был идти, обучались и три года служили в армии. После этого их отпустили, но с резервным призывным билетом на случай, если потребуются снова. Некоторые из молодых духоборов уже отбыли свой срок, но другие еще находились на службе.Так было во всех трех губерниях, где жили духоборы.

Иван Евгеньевич Конкин посетил Петра Васильевича Веригина в Сибири, после чего прибыл в Елисаветполь, где в полку служили шесть наших духоборских братьев. Конкин передал им совет Веригина, сначала Матвею Лебедеву, получившему звание унтер-офицера. Совет был такой: приближается Пасха – Воскресение Христово, когда полководец по обычаю объявляет солдатам праздничные поздравления.Когда во время этой церемонии командир говорит: «Теперь мы отмечаем праздник — Христос воскресе», Лебедеву велели поднести свою винтовку к командиру и сказать: «Христос воистину воскресе. Мы служим Христу, а не вам!» и сдать командиру эту винтовку в присутствии всей его роты солдат. Видя это, тысячи присутствовавших солдат задавались вопросом, не сошел ли Лебедев с ума. Но Лебедев утверждал: «Я не могу быть солдатом, чтобы убивать людей. Христос умер за нас и воскрес в наших душах.Товарищи Лебедева последовали его примеру, и все шестеро повернулись в винтовках к командиру. Все они были арестованы и отправлены в дисциплинарную тюрьму, где их стегали колючими прутами. То же самое происходило и в других полках, где служили духоборы.

Собрали тех 36 человек и дали им каждые два года «под розги » (шипы или стержни). А вот Лебедеву, как первому зачинщику, дали три года. Сначала позвали Лебедева, вывели на открытое место; собрались командир, шесть палачей и врач.Командир приказал: «Раздевайся, Лебедев, сними верхнюю одежду!» Палачи подошли к Лебедеву и забрали его одежду. «Прилягте!» Они перевернули его на живот и протянули ему руки; двое из них сидели у него на руках и двое на ногах, а двое других держали в руках связку выключателей. Остальные наши братья были приведены в это место, чтобы они увидели, что с ними произойдет.

Командир приказал: «Начинать!» Первый палач замахнулся сначала вправо, потом влево и в третий раз обрушил розги на спину Лебедева, за ним последовал и второй палач.Командир вел счет – раз, два, три, до 30-го удара. «Останавливаться!» Врач проверил сердце и мышцы Лебедева. «Добавь еще пять!» Они подчинились. «Останавливаться!» Палачи, удерживавшие Лебедева, подняли его и отвели в холодную камеру, где он находился три дня. Объявили, что через две недели его снова будут бить прутьями.

Духоборцы-организаторы Сожжения оружия в Карской губернии 1895 г. [л-р] Планидин И. И., Дорофеев П. И., Григорий, В.Веригин, П.В. Планидин, С.Е.Чернов. Коллекция Козьмы Тарасова.

Вторым выдвинули Фёдора Ивановича Плотникова. Командир объявил: «Вам 40 ударов за «услугу» и еще пять за неуважение к начальнику, за неправильное обращение к нему». (Федор называл своего начальника барин (хозяин) вместо «ваше превосходительство».) Они поставили Плотникова в одно положение с Лебедевым. Палачи держали его.Первая ударила раз, другой и третий раз в плоть Феди. Он просто пошевелился. Тот же офицер снова вел счет: «Тридцать. Останавливаться!» Врач проверил его сердце и мышцы. — Дай ему еще десять! Когда его начали поднимать, он не мог стоять. Палачи схватили его и отвели в холодную камеру, где он продержался трое суток. Это повторится через две недели.

Третьим выдвинутым был Кузьма Николаевич Пугачев, и к нему применили такое же наказание.Всех, кто там был, избили. Во второй раз Плотникову дали 40 ударов. Больше года мучили его колючими прутьями, но увидели, что он не поддается. Один из них погиб тут же. [Потом] было принято решение отправить их в Сибирь на 18 лет, и они были перевезены под конвоем. По дороге в Якутск шестеро из них погибли. Также были сосланы в Сибирь елисаветпольские и караханские старосты, находившиеся в заключении, где они оставались в течение восьми лет. После нашего переселения в Канаду все они были освобождены из Сибири и прибыли сюда в 1905 году.

Так вот, духоисполненные братья и сёстры, и более того, кровные родственники пострадавших: как может сердце наше [быть равнодушным], слыша об этих страданиях своих кровных родственников, духовных мучеников, благодаря кого мы сейчас живем в свободной стране Канаде? И разве мы не видели кровопролития после отъезда нашего из России; действительно, у нас было две мировые войны, и мы не были свидетелями их и не принимали в них участия. Поверьте: на самом деле нас пощадили только наши страдающие предки.Они спасли нас и продолжают спасать: в Канаде мы защищены от обязанности быть солдатами и, следовательно, убийцами!

Более того, не забудем славы наших некогда страдающих предков в России 200 лет назад. Их запирали в пирамидах из камней — такие вещи в тюрьмах в то время, без сомнения, были — и, говорят, полоски вырезали из их спин, чтобы они подчинялись священнику и не нарушали закон царей Романовых. И выгнали и отправили в ссылку наших предков из глубин России на Кавказ, чтобы поселиться рядом с тюрками, которые считались дикими зверями.Но как ни тяжела была жизнь в Закавказье, наша духоборская верность нашей вере все-таки вновь проявилась. Пришло время, когда мы отказались от военной службы, и теперь мы также свободны от этого благодаря нашим позднейшим страдающим братьям. Со спин этих более поздних были сорваны не только полоски плоти, но их спины были полностью разорваны в клочья. Один из этих страждущих братьев еще жив, чтобы засвидетельствовать это, Федор I. Плотников в Каслгаре, Британская Колумбия.

Так страдали наши деды, родители, мужья, некоторые наши женщины.Столько же сидели в тюрьмах, а потом были сосланы отдельно в разные татарские и грузинские аулы на произвол судьбы, но без права заработка на пропитание и без права на получение помощи от своих семей. А их жены и семьи жили в нищете: им приходилось обходиться без своих мужчин. Более того, были целые семьи, изгнанные из своих домов, их имущество было конфисковано и продано в пользу государства.

Вновь обратим внимание на тех наших братьев, которые служили в армии, а потом храбро сдались и сдали винтовки.Их подвергали порке колючими ветками, угрозам расстрела, пыткам до смерти, одиночному заключению в холодных камерах без медицинского наблюдения и голодной смерти. Это произошло и с теми, кто уже отбыл военную службу, но потом сдал запасные билеты и заявил, что впредь служить не будет. К ним тоже власти не отнеслись снисходительно: их арестовали и сослали на три года отдельно среди татар. Многие из них умерли от жестокого обращения, суровых условий содержания, от жары, от лихорадки, голода и холода, от частых пеших переходов в кандалах из одного места в другое, иногда по безлюдным пустынным местам.Все эти испытания и невзгоды они принимали и переносили мужественно и стоически во имя великого идеала, воспринятого и заложенного в первооснову духоборства: «Не убий», во имя братства и равенства не только всех рода человеческого, но и всех живых существ. Очевидно, таким людям не было места в России, и они должны были покинуть ее.

Во время Сожжения оружия именно Холоденские  (Холодная Гора) духоборы подверглись особо тяжким страданиям со стороны властей.В Пещерочках (пещеры) в семи верстах от села [Орловки], пока горел огонь, пожирающий оружие, община – четыре тысячи душ – молилась Богу. Власти послали сотню казаков верхом, чтобы согнать этих людей к воеводе. Но прежде всего били всех плетьми, и растоптали бы их своими конями, но кони не наступали на людей: Бог дал коням больше ума, чем тем людям. В следующие три дня они были изгнаны из своих домов и сосланы в Грузию рассеянными по аулам, по две семьи в каждый аул.Им разрешалось брать с собой только то, что они могли увезти с собой в четверике (императорская российская единица измерения, равная 26,24 литра). Все остальное имущество у них отобрали и продали за бесценок. Почти три года они жили рассеянно по аулам. Эта земля жаркая, и там растут тропические фрукты. Но духоборы, жившие в холодном климате, не могли быстро приспособиться к таким условиям. Жара и растущие там плоды сразили всех их лихорадкой и другими болезнями.За два с половиной года их пребывания в той части страны погибло до тысячи душ. Когда духоборам разрешили покинуть Россию, именно эти духоборы раньше всех поселились на Кипре.

Ссыльные холоденские духоборы в городе Гоми, Горийский район, Грузия, 1897 год. Архив Британской Колумбии C-01649.

В Елисаветпольском районе климат вредный: в горах прохладно, а в низинах нестерпимо жарко и царит лихорадка. Здесь было четыре духоборских деревни: Славянка, Горелое, Троицкое и Новоспасовка. Славянка была очень большим селом – 4000 душ. В административных целях он был разделен на две половины. Обычно деревенской старшиной был человек, избранный общиной. Но там этого выбора не получилось: одни хотели своего человека, другие хотели кого-то другого. Поэтому губернатором была назначена правительственная старшина, отставной русский офицер. Требовалось, чтобы ему платили жалованье — определенную сумму с каждого дома.

Мы отказались платить. Мы стали называть себя Христианской Общиной Всемирного Братства и не признавали никакой власти. Царь [мы верили] был нам таким же братом, как и мы сами, и мы признавали нашим настоящим государем только Иисуса Христа. Тут на нас начали делать оценку. Из каждого дома отбирали вещи и продавали их взамен жалованья. И наши противники покупали эти вещи на месте.

Зимой приехали к Николаю Малову. Они заперли в хлеву двух коров и двух лошадей, и аукционист стал их оценивать. Однако мы, братья и сестры, со всех четырех деревень, до тысячи человек, собрались, чтобы предотвратить это. Здесь же находился губернский исправник с 12 сельскими урядниками. Поднялся бунт: констебли стали нас избивать. Многим братьям проломили головы, но продать ничего не удалось.Они пошли в другой дом, к Васе Плотникову, и там произошло то же самое — как на войне. Затем они обвинили в грубом поведении 27 человек, в том числе и четырех женщин, и судебными повестками потребовали их явки в суд в Зехаме, в тридцати верстах от села. Это делалось из расчета, что они приедут на своих подводах, и тогда можно будет отобрать у них лошадей и повозки и продать их, а их посадить в тюрьму. Что они и сделали: всех осудили как преступников за то, что они не дали провести оценку своих коров и лошадей, и посадили в Елисаветпольскую тюрьму.И так братья наши просидели в темнице год и шесть месяцев.

Тем более, что получилось еще кое-что. Николай Пугачев жалел своего сына, которого тоже звали Николай. Отец пришел к следующему соглашению с сыном: «ты, сын мой, оставайся здесь, а я пойду в суд вместо тебя. Ибо я Николай, и ты Николай». Когда в суд позвали Николая Пугачева, отец вышел со словами «это я». Судья спросил его: «Вы были на том бунте?» — Был, — ответил Николай.— Значит, виноват! Но тут один свидетель, Альдоким Котельников, рассказал, кто он на самом деле, его полное имя, и что это его сын участвовал в беспорядках, а не отец. Судья сказал: «Разве вы не слышали, как он признался, что был там? Поэтому оба они были там, и сын, и отец, и оба должны попасть в тюрьму». Так и вызвали сына, и обоих посадили на полтора года, до времени царского (верхнего) суда. Первым был суд синодский (Православный церковный синод).

Затем последовал приговор суда: три года каторжных работ в Туркестане. Это очень тропическое место. В постановлении указывалось, что это должно зависеть от тех из противной стороны, кто привлекал их к суду (тот же Котельников в том числе). Тогда старшина собрала всех жителей со всей волости (сельский административный округ в Императорской России), зачитала указ и поставила вопрос: вернулся? Это зависит от вас.Почти все ответили: «Скатертью дорога!» «В таком случае выходите вперед, и все подпишут это своей рукой».

Но тогда присутствовали некоторые евангельские баптисты, которые отвергли священников; это были грамотные люди, знавшие законы. Один из них крикнул во всеуслышание, что они должны его выслушать. «Братья, я хочу объяснить вам, что было решено о ваших братьях высшим судом, что вам было прочитано и на что вы соглашаетесь — ваши братья будут подвергнуты пыткам.На это стали кричать: «Не слушайте больше этих бородатых. Подпишись, пока не истекло время!» Но Креститель настаивал: «Я говорю вам ради вас. Императорский закон оставил это на ваше усмотрение и согласие, так что когда вы подпишете согласие на ссылку их на каторгу, то по этому закону вы должны будете обеспечивать их семьи, жен и детей на всю их жизнь. Вам придется кормить их и ухаживать за ними». Потом посыпались возражения: «Как я их буду кормить? Пусть все идут и кормятся! Так что пусть идут домой.И вот как они все вернулись. Креститель спас их всех. Там [в Туркестане] их бы замучили. А что касается тех старцев, которые были арестованы во время Сожжения оружия, то они были сосланы в Сибирь, и наша Славянка почти полностью опустела.

Лев Николаевич Толстой (1828-1910), русский писатель, философ, благодетель духоборов. Василий Владимирович Зыбин передал от него послание духоборцам-резервистам, заключенным в Елизаветпольскую тюрьму в 1896 году.

Я сам не был призван в армию, поэтому не должен был отказываться от военной службы. При этом я не подвергался аресту или другим репрессиям. Я был совершенно свободен и поэтому смог в какой-то степени помочь своим менее удачливым собратьям. Я часто бывал в городе [Елисаветполе] и ходил вокруг острога, чтобы обменяться известиями жестами с братией, когда мы получали письма от Петра В. Веригина или от Льва Толстого. Однажды я получил письмо от П.И. Бирюков с приложением послания Толстого к заключенным Елисаветпольской тюрьмы. Толстой писал: «Мне известно о вас. Будь сильным и мужественным. Эта сила исходит из более выдающегося источника, чем вы сами, от Того, кто существовал до вашего рождения».

Я служил каждый день, с утра до ночи, шныряя по тюрьме. Тюрьма была переполнена всевозможными людьми, преступниками. Объявили нашим старичкам (старейшинам), что в течение суток их отправят в только что построенную новую тюрьму в Нухе Елисаветпольской губернии.Это было в двухстах верстах от Славянки, сто по железной дороге и еще сто пешком под охраной.

В отряде оказалось сто человек: это были наши старшие. Среди них был мой отец Василий Никифорович Зыбин и шестеро братьев Веригиных: Ваня, Федя, Проня, Лукаша, Вася и Гриша, а седьмой, Петр Васильевич Веригин, был в Сибири. Были еще Голубовы: Вася и Федя; Ареховы: Вася, Ариша и Микола; Вася Щербаков и двое его сыновей Гаврюша и Николай, тот самый, что свернул винтовку и получил 80 ударов колючими прутьями.

Итак, настал день нашего отправления. Их везли под конвоем три версты до железной дороги, а оттуда сто верст поездом до станции Явлах. Слева и справа были высокие горы Кавказского хребта. Между ними им предстояло пройти сто верст. Этот форсированный марш сопровождали 12 солдат, а я и Алеша Рыбин из села Троицкое следовали пешком.

Среди арестованных были трое моих товарищей: Петруня М.Морозов, его брат Илюша и Гаврила Попов-Асеев. Все были веселы и в хорошем настроении. Всю дорогу мы шли вместе с конвоем. Унтер-офицер, руководивший конвоем, оказался добрым человеком, разрешившим нам сопровождать их. Две ночи в пути мы с Алешей ночевали взаперти с ними, как заключенные.

Итак, мы прибыли в Нуху. Город построен высоко на горе, почти на вершине. Жители города Нухинцы услышали известие, что едет колонна из ста так называемых «духоборцев», из которых одни отказались служить в армии и сдали винтовки, а другие сожгли свое оружие в костре. Не успели мы приблизиться на три версты к городу, как начальник конвоя, заметив выходящую нам навстречу толпу, приказал нам с Алешей разделиться и отступить, думая, что это может быть какое-нибудь поручение. . Однако, когда группы собрались вместе, оказалось, что это были русские ссыльные, которые также отвергли священников. Они были беднейшие из бедных, но каждая женщина несла что-нибудь поесть, то ли пирожное, то ли хлеб из пшеничной муки; то есть несли милостыню страждущим и, низко кланяясь, говорили: «Вот такие люди — они и царя считают братом своим, а мы только попов отвергли!»

В новой тюрьме наши ребята провели пять месяцев, а затем их повезли поездом обратно в Баку, а оттуда пароходом на реку Лену.В августе их переправили в Иркутск, где они перезимовали, а весной снова по Лене в город Якутск. Потом еще 500 верст вглубь на север. Всех их высадили в тайге, где они оставались семь лет. Их выпустили в Канаду в 1905 году.

Подготовка к отъезду в Канаду

Слухи о разорении духоборов распространились по России и вызвали глубокое сочувствие у некоторых видных деятелей русского общества, главным из которых был граф Лев Николаевич Толстой. Он и соратники, разделявшие его убеждения, принялись прилагать усилия для облегчения затруднительного положения духоборов.

Сами духоборы обратились к правительству за разрешением переселиться в любую другую часть земли русской, подальше от других жителей, где они могли бы жить по-своему; или же разрешить им покинуть Россию и уехать в другую страну. Правительство не желало идти на уступки духоборам внутри страны и предпочитало, чтобы они покинули ее пределы.Духоборы поспешили уйти.

С помощью толстовцев стали искать место в других странах. Наиболее подходящими были земли под властью Англии, прежде всего в Канаде. В той стране было много пустующей земли, пригодной для земледелия, и страна охотно принимала новых поселенцев. Толстовский князь Хилков с делегатами-духоборцами Иваном Ивиным и Петром Махортовым ездили в Канаду, чтобы осмотреть разные места и ознакомиться с условиями жизни.

Между тем в России, не дожидаясь твердых соглашений с новой властью, более угнетенные духоборы поспешили покинуть места ссылки. Это были те, кто был изгнан из своих деревень [в Тифлисской губернии] и рассеян по татарским и грузинским аулам. Точнее, тех из них, кто был еще жив; ибо многие из них погибли от зноя и лихорадки. Они были первыми, кто поспешно покинул родину; они высадились на острове Кипр, в то время одном из владений Англии.

Пришло время и остальным покинуть Россию. Они стали ходатайствовать и просить совета, особенно [у] Л. Н. Толстого и его близкого друга П. И. Бирюкова. Они отплыли в Батум на Черном море, и первый пароход ушел с Кипра с 1100 душами на борту. По совету Толстого с ними плыл Павел Бирюков, чтобы помогать им во всем, давать советы и быть их английским переводчиком. Но малярия все еще была распространена среди них. Бирюков приложил все усилия, чтобы помочь им, а находясь на Кипре, сам заболел и чуть не умер.Климат на Кипре очень тропический и для духоборов невыносимый, мало отличающийся от того, который они только что покинули. Здесь они тоже сильно пострадали: еще 107 из них умерли от солнечного удара. Только их быстрый отъезд оттуда спас оставшихся от той же участи.

Батумский порт в конце XIX века. В 1898 г. Василий Васильевич Зыбин был одним из шести делегатов духоборов, посланных сюда для фрахтования трансатлантического корабля для Канады.Портрет Льва Лагорио (1827-1905).

Толстой прислал: для вас найден пароход; за него придется заплатить 65 000 рублей, причем сразу. Было созвано собрание четырех [Елисаветпольской губернии] деревень; они рассчитывали на сбор по сорок рублей с человека и собрали эту сумму. Теперь им нужно было доставить эти деньги в Батум. Они назначили шесть человек делегатами, и я был одним из них. Приехали в Батум, нашли корабельного агента, англичанина, и высыпали ему свое золото: бумажных денег не было.В это время к нам присоединились еще 600 духоборов из Карахана [района Карсской области], всего 2100 человек

У караханцев пока не было с собой денег, поэтому контракт на корабль не мог быть выполнен. Тут же агент отдал приказ, указывая на меня: «Пусть этот молодой человек срочно съездит в Карахан и надавит на них, чтобы они как можно скорее произвели оплату по контракту». Я развернулся и бросился к поезду, чтобы быстро уехать из Тифлиса.Мне предстояло пройти 300 верст до деревни Кириловки. Но в этот момент пришло известие, что пароход уже нанят. Толстой писал нам: «Вашим проводником на корабле будет мой сын Сергей Львович Толстой».

Затем нужно было получить заграничные паспорта, для чего пришлось ехать в Гянджу [он же Елизаветполь], где жил губернатор. Требовалась сначала справка от старшины, а потом по этой справке для получения паспорта.Все пошли; для семей без мужа шли хозяйки дома, такие как Анюта Петюшкина, сестра Щербаковых Маша Голубова, Поля Голубова. Из всех четырех деревень туда и обратно ездило около трехсот человек.

В восемь часов нас триста человек отправились в кабинет губернатора Киреева. Самого в городе не было. Он уехал в Тифлис, откуда князь Голицын созвал всех губернаторов. Сотрудники его собственного офиса начали наводить справки и копаться в законах, пытаясь выяснить, как оформлять заграничные паспорта.Некоторые говорили, что это один паспорт на семью; то есть глава семьи, а другие были уверены, что если у человека трое сыновей, у каждого из которых своя семья, значит, нужно четыре паспорта. И за каждый паспорт надо было платить 12 рублей. Мы согласились и на это и заплатили по 12 рублей за каждую семью в отдельности. Однако они опять не выдавали их и спорили между собой. Весь день наши люди крутились вокруг офиса, а это уже третий день — что делать? Придется ехать в Тифлис и жаловаться князю Голицыну!

Каждую пятницу к Голицыну в Тифлис поступали жалобы со всего Кавказа.Для этого назначили меня и Васю Калмакова и поручили самим составить жалобу и ходатайство. Кроме нашего проводника Сергея Толстого, который уже прибыл в Батум, чтобы дождаться нашего парохода, это было некому. Надо бы ему все рассказать, и он напишет прошение.

Постановили так: «Ты, Зыбин, езжай теперь в Батум (500 верст), а ты, Калмаков, выходи на следующий день в Тифлисе; а в пятницу вы оба будете у Голицына.Итак, я отправился в Батум и в четверг утром сошел с поезда. Я уже был знаком с городом. Недалеко я увидел стоящего там человека, похожего на духобора. Я представился. Это был Антон Савельич Попов из Карской губернии, а я из Елисаветпольской губернии. Я спросил его: «Вы знаете, где найти Сергея Толстого?» Он ответил: «Да, знаю. Поехали!» Я поспешил, чтобы в три часа вернуться в Тифлис.

«Вот он, твой Сережа.Я представился и объяснил свою жалобу. Он сердито ответил: «Какого черта ты не пришел ко мне раньше? Нужно написать прошение, а завтра к семи часам быть в приемной Голицына». Он спросил: «Можешь написать? Ну вот и запишите вот это: «Ваше превосходительство». Я написал, но пропустил одну букву. «Это все испортит — вы пропустили письмо. Я сделаю это сам. Расскажите, как вам не дали паспорта».

Я рассказал нашу историю: «Мы договорились платить по 12 рублей за все паспорта, за отца и за каждого сына в семье.Вместо одного паспорта на семью иногда выходит четыре. И мы за них заплатили, но опять же не выдают. Мы уже четыре дня мотаемся вокруг каравана, а нас 300 человек».

Мы закончили писать петицию. Я пошел к поезду: меня провожал Антон Попов. Он предложил: «Пойдем посмотрим на моих товарищей, 60 человек, освобожденных из Бакинской губернии; они все наши караханские духоборы.Они вон там, в здании для эмиграции. Мы вошли. Действительно, все они были измотаны. Жили бедно, по двое на аул разбрелись. Вот уже три года, как они были разлучены таким образом со своими семьями – женами, детьми, отцами. Они с нетерпением ждали встречи со своими семьями в Батуме. Они прибудут сюда в течение четырех или пяти дней, чтобы сесть на пароход. Мы уже знали название корабля – «Озеро Верхнее».

Но мне пришлось их оставить.«Прощайте, я еду в Тифлис. Меня ждет Вася Калмаков. В полночь я прибыл в Тифлис. Я отправился пешком. Вася был уже там, а с ним трое из Холодненских (Холодных Гор) людей, приехавших по какому-то делу: Губанов, старшина Зубков и Батурин. Все эти люди были разодеты и в самом расцвете сил и, напившись, весело беседовали. Меня спросили: «Ты не Веригин?» Я ответил: «Нет, я Зыбин».

В восемь часов утра мы с Васей отправились на прием к Голицыну.Нам сказали стоять рядом, ближе к зданию. Мы стояли и ждали десять часов. [Затем] вышел адъютант и крикнул: «Лица, подающие жалобу, входите!» Но мы прождали час, думая, что будем совсем одни, когда вышел адъютант и закричал на нас, и мы поспешили наверх. Наши люди подошли со всех сторон, и нас собралось около пятидесяти человек. Адъютант провел нас на второй этаж, выстроил вдоль стены и велел держать наши прошения в руках. Он объявил: «Я заберу у вас ваши просьбы и верну их вам позже. По ту сторону этой стены Синод будет разбирать ваши прошения. Те, что нужны, скоро, срочно, я тебе верну. Князь Голицын сам проверит их и расспросит вас лично о ваших заботах; а в остальном я объявлю решение Синода о том, как вам поступить». И он нырнул обратно через дверь к Синоду. Они были вне поля нашего зрения.

Он снова вышел с тремя просьбами, в том числе и с нашей.Всем он дал ответ: одних принять на следующий день, других отложить, а нас, шестерых, он повел в Синод, куда должен был прибыть сам князь Голицын. Но его еще не было. Тут все сенаторы, человек десять, встали и встали. У всех на плечах были погоны. Они посмотрели на нас, а мы на них. Мы были в недоумении: во что мы ввязались? Для нас это была первая такая встреча в жизни. Адъютант выстроил нас впереди меня, Вася рядом.Я держал петицию в руках. Адъютант пояснил: «Там, где подчеркнуто красным — это основные вопросы. Князь Голицын будет смотреть только на те места. Что бы он ни спросил у вас, дайте ему свой ответ».

Комната была во всех отношениях роскошна, вся украшена стеклом, а сенаторы все еще стояли и смотрели на нас. Дверь скрипнула, и сенаторы заговорили: «Он идет». Князь Голицын вошел и поздоровался с сенаторами; все они ответили дружелюбно.Принц повернулся ко мне. Адъютант взял у меня прошение и стал рассказывать ему нашу историю, указывая места, подчеркнутые красным. Он тут же заметил: «Но здесь их губернатор Киреев. Приведите его сюда». А вот и он, наш губернатор Киреев, стоит по стойке смирно.

Князь Григорий Сергеевич Голицын (1838-1907), наместник Кавказа с 1896-1904 гг. Василий В. Зыбин ходатайствовал перед ним в 1899 г. за духоборов.

«Киреев, а почему у вас в конторе такая тугодумность — загранпаспорта выдавать не умеете? Отец – глава всей семьи, и паспорт должен быть один.А у вас такое безобразие: не понимают регламента и уже несколько дней мучают людей. Сейчас я послал им телеграмму с требованием вернуть излишне начисленные деньги, а завтра непременно выдать паспорта. Это было отправлено на мое имя. А я вам говорю, мужики, если завтра не отпустят, немедленно известите меня. Я разберусь с ними. Они умеют получать свою зарплату, но этого не понимают. Киреев, ты слышишь, что я говорю?

– Да-с, ваше превосходительство, – и губернатор дрожал, как в лихорадке, а мы радовались.Князь подошел ко мне поближе и стал меня расспрашивать: «Вы, молодой человек, делегат от вашей общины?» «Да, я», — отвечаю я. «И сколько тебе лет?» «Двадцать три.» — О, славный молодой человек. А где ты купил эту шубу? «Здесь, в Тифлисе». «Сколько вы платите?» «Четырнадцать рублей». «Ах, отлично!» И он похлопал меня по плечу. «Иди со своим губернатором — и Бог с тобой!»

Киреев все еще стоял там. Князь повторил свой приказ Кирееву, и мы вышли.Идем, а снаружи, во дворе, губернатор еще трясется от испуга и выпаливает: «Боже мой, что случилось». Мы прошли в гостиную его квартиры и сели за столик. Губернатор спросил нас: «А что нам писать? Диктуй мне».

Я стал его подсказывать, что завтра нам должны выдать паспорта и вернуть все деньги за ненужные паспорта. С нас переплатили на три тысячи рублей. А Вася сидит рядом со мной и шепчет: «Не диктуй ему, как ты мог подсказать губернатору!» Я толкнула его коленом: «Он все еще напуган, поэтому я с ним и разговариваю.

Мы закончили писать телеграмму. Он вытащил пять рублей и дал их нам: «Идите на телеграф и заплатите ему, чтобы он сейчас отправил». Мы нашли контору и отдали телеграфисту деньги. Он взглянул на подпись и, не веря своим глазам, спрашивает: «Это от князя Голицына?» «Да», — отвечаем мы. — И вы были в его присутствии? «Да, мы были.» — Ну, тогда я отправлю его прямо сейчас. Возьми сдачу.

Мы отнесли сдачу губернатору.Но нам еще предстояло идти в контору железной дороги, чтобы задержать поезд, который мы заказывали пока только для погрузки багажа и людей, так как паспортов еще не было. Мы взяли фаэтон и помчались в тот кабинет. [Мы прибыли] к обеду. Мы поспешили, чтобы начальник станции не ушел к обеду и поезд, на который мы должны успеть в Елисаветполь, тоже уходит. Нам только что удалось поймать начальника станции. Он оказал нам услугу, остановив поезд на Батум. А поезд, на котором [мы] сами должны были ехать в Елисаветполь, только что прибыл на станцию ​​и собирался тронуться.Вася Калмаков говорит мне: «Я сойду в Даляре и дойду пешком, а ты езжай дальше. Дома мой багаж еще не весь связан в узлы». Ему предстояло пройти 30 верст пешком.

Я ехал один. Я приехал в полночь и прошел три версты в город. Все триста человек ждали уже пять дней. Все устали ждать, особенно старики. Итак, я подошел к каравану. [Была] полночь. Караван был заперт; он был полон фургонов и ломовых.Но я не собирался ждать рассвета. Я оглядел этот караван и вскарабкался на его угол, а там пополз по верху, смазанному глиной, а потом дошел до края. Около него я увидел низенький чердак, курятник постояльца, который греет чай новоприбывшим. Я опирался на этот куриный загон, но он был сплетен только из веток. Я сбил его целиком вместе с курами: они подняли визг, который был слышен на весь караван! Я поспешил бежать, чтобы меня не арестовали.Однако это оказались мои люди, слава Богу! Они радостно приветствовали меня. Я рассказал им всю нашу историю, о которой они ничего не знали.

Наступил рассвет. Мы все собирались в офисе в семь часов утра. Мы видели, как в офисе горит свет. Там была наша старшина Скляров, взбешенная, как дикий зверь. Он спрашивает нас: «Кто из вас был в Тифлисе? Василий? И обратился ко мне: «Вы видели князя Голицына?» Я отвечаю: «Я его видел, и более того, я даже разговаривал с ним, и он похлопал меня по плечу.Для него это было невероятно, что простой крестьянин заговорил с князем. А князья почитались как все, кроме кавказского царя!

Как только они получили телеграмму, все паспортисты поспешили начать писать. Я им говорю: «А переплату вы нам вернете?» — Сделаем, но вам придется подождать несколько дней. Я обратился к старшим, которые были со мной в кабинете, Степе Озерову и Яше Половникову: «Ну что, подождем?» Они ответили: «Давай забудем об этом» — но сумма составила три тысячи рублей.Некому было поручить его получать, поэтому мы сдались и ушли. В тот же день нас всех отпустили с паспортами.

Проехали на поезде верст 60 до станции Даляр. Там стоял начальник станции и смотрел на нас, а я смотрел на него. Он поманил меня: «Иди сюда!» Я подошел к нему, а мои спутники все пошли дальше. Он сказал: «Завтра ваш поезд будет стоять прямо здесь. В этот вечер ты должен быть в немецкой колонии, а утром ты загрузишься, а ты, я имею в виду только тебя, приведи кого-нибудь из своих друзей, а вечером приходи и осведомись о своем поезде.Я пообещал это сделать.

Так мы и поехали в колонию ночевать. Нас будет 800 человек, а через день еще 800 – в две партии. Я рассказал нашим старейшинам, как начальник станции велел мне отправиться в Даляр, чтобы узнать о поезде. Советовали: «Вот Миша Попов, идите вместе».

Мы наняли фаэтон и прибыли. Я стал платить шоферу, но мой друг Миша не стал ждать и подошел к начальнику станции и стал его спрашивать: «Какой у вас авторитет, можете ли вы сделать нам скидку, если мы подмазаем вашу ладонь?» Начальнику станции это показалось мошенничеством.Когда я подошел, начальник станции ругал его по-русски: «Что за ерунду вы предлагаете?» Когда я пришел туда, он сказал: «Ну вот, я знаю этого человека, а вы кто такой?»

Я встал между ними и сказал: «Это мой друг». «Ну, давай поговорим. Ваш поезд будет здесь в 10 часов ночи. Все должны быть здесь в семь утра. Имею право сделать скидку на поездку, только кое-что нужно. Я сделаю вам самую маленькую скидку, триста рублей.Мне просто нужно, чтобы ты помалкивал об этом». Я сказал Мише: «Давай отдадим ему. У меня с собой 17 рублей — пусть возьмет». Я начал его вытаскивать, а он увидел, что получает: «Дай сюда, чтобы никто не заметил». Он схватил деньги и сунул их в карман: «Ну вот. Советую переночевать вот на этих скамейках. Здесь тепло, а утром прибудут твои люди.

Духоборы стоят рядом с легковыми автомобилями на Кавказе по пути в Батум, чтобы отплыть в Канаду, 1899 год.Василий Владимирович Зыбин помог организовать их проезд и проезд. Архив Британской Колумбии C-01512.

Через минуту вернулся: «Вот в чем дело, мужики, у нас в России закон: с переселенцев половинная плата, а вы переселенцы. Вам необходимо обратиться к начальнику переселения в Елисаветполе. Сейчас идет пассажирский поезд, и я советую вам сесть на этот поезд, чтобы увидеть этого человека, а утром пройтись к нему домой, а не в офис, и спросить его о миграции. Он расскажет вам.Если он может, он это сделает. Иди к нему домой, чтобы успеть на обратный поезд сюда в двенадцать часов дня, и тогда я буду писать путевые листы. Ну удачи.»

Как раз в этот момент прибыл поезд; Я переночевал и поехал. Я прибываю. Все было заперто, как и прежде. Я снова залез на крышу и спрыгнул вниз. Я добираюсь туда, где были люди, и нахожу там десять наших караханских духоборов. Одним из них был Ваня Подовинников, тоже сосланный вместе с молодыми людьми за насмешки над царским посланником Скворцовым.Мы узнали друг друга. Я сказал: «Еду к начальнику переселения». Мне сказали: «И мы тоже идем к нему. Почему нас не везут за казенный счет, ведь мы же не заключенные?

Мы отправляемся. Был рассвет. Мы зашли, и он [начальник переселения] спросил нас, зачем мы приехали. Ваня стал объяснять, что нас отпустили и должны за государственный счет отвезти домой в Карсскую губернию. «Но есть ли у вас документ от этих органов, в котором конкретно говорится, что вы освобождены?» — Нет, нет, — ответил Ваня.«Ну, это значит, что я не могу предоставить вам проход. Вы могли бы быть совершенно другими людьми!»

Однако я кричу: «Но я местный, из Елисаветполя, и мы эмигрируем в Канаду. У нас есть право путешествовать за полцены». «Да, но это верно только для тех, кто мигрирует в пределах империи. Но вы полностью исключаете себя из этой империи. Для таких людей нет поблажек». И мы все ушли.

Я побежал к поезду.Когда я пришел, я сел, и мы пошли. Я прибыл в Дальяр; Я видел, как смотритель смотрит в сторону вагонов – выйду я или нет. Я выскользнула из самой последней машины, и он меня не увидел. [Духоборцы] лихорадочно грузили багаж в три вагона. Когда я их встречаю, они удивляются: «Вот, вчера Вася был с нами, а сейчас уже уезжает на поезде из города!» Начальник станции клялся, что я не сел на этот поезд, и вернулся в свой кабинет.Но тут появился я. Как только он увидел меня, он начал ругаться и спрашивал: «Где ты была? Ну, скажи мне, что происходит?» Я видел начальника переселенческого управления, — ответил я, — он сказал нам, что они не дадут нам концессию, потому что мы выходим из империи». — Ничего, я займусь своими делами. Вот бумаги, а вот карандаш; пойдите, начиная с дальнего вагона, и начните составлять список для трех групп, сколько людей и стоимость багажа в каждом вагоне.

Я подошел к первому вагону; был Ваня Плотников. Я спросил его: «Ваня, сколько человек от десяти лет и старше в твоем вагоне — четыре, пять, шесть? И сколько стоят твои вещи? Ваня стоял в замешательстве, а я стояла и думала: «Как я буду все это записывать?» Я просто не знаю. — Ваня, сколько вас в вашем вагоне? Там же стоит его жена Дуня. Он ее спрашивает: «Дуня, сколько лет нашей Анютке?» — Не знаю, — отвечает Дуня.— А сколько в карете? «Но ведь у нас тоже Костениха с нами…».

Вся эта перепалка заняла уже десять минут. Я увидел, как начальник станции выскочил и начал осматривать вагоны, пытаясь понять, где я. Но я болтала с Ваней. Еще минуты три, и смотритель снова вышел и увидел, что я дошел только до второго вагона. Он подбежал ко мне: «Что, Зыбин, ты такой медленный?! Ну, дай мне свой список.» Я отдал его ему. Он посмотрел, выругался и порвал мой список. Он крикнул мне: «За мной, Зыбин!» Я побежал.

Народ возился с вагонами. Мы с ним побежали в кабинет. На стене в его кабинете висел звонок. Теперь он ударил в колокольчик, и все до единого бросились садиться в вагоны поезда. Звук колокольчика означал, что поезд уходит. Но он сделал это намеренно, чтобы они заняли свои места.Он крикнул мне: «Зыбин, за мной!» Он схватил лист бумаги и снова побежал к дальнему вагону. Все в поезде смотрели. Он подошел к Ване Плотникову: «Сколько человек в твоем вагоне? Скажи мне быстро! Ваня повторил еще раз: «Дуня, неужели Костениха тоже с нами?» Начальник станции не стал больше думать, а сам стал считать — «семнадцать» — и вперед к следующему вагону. Там он сам сделал пересчет. Я следую за ним. Он пробежал через три машины за 15 минут.

Духоборы в порту Батума в ожидании отправки в Канаду, 1899 г. Архив Британской Колумбии C-01560.

«Зыбин, принеси деньги, как я сказал, на три группы. Откуда у вас деньги, все вместе, сообща или по отдельности? Принесите его скорее, или время будет. Поезд должен уйти!» Бегу опять к Ване: «Ваня, плати деньги. Либо сдай его сам, либо отдай мне, и я принесу». — Да, мой мальчик, я умела добывать и сама могу отдать.Мы заплатили, каждый сам за себя.

Начальник станции сел за свой стол – «Ну, давайте деньги». Но они спрашивали его: «Сколько тебе дать?» Никто не знал. Насыпали ему в руки, а он руками сложил в стопку — все было золото, никаких бумажных денег. Они продолжали передавать его, больше не расспрашивая. Навалили большую кучу, а он опять подгонял: «Быстрее, быстрее, время вышло!»

Последним пришел Ваня Плотников и крикнул: «Уступите дорогу людям!» Он остался позади, уверенно ожидая перемен.Начальник станции, увидев всех в оцепенении и никого рядом с собой, никому не дал сдачи. Тут же у него был лист бумаги, показывающий, сколько там людей, но деньги были свалены в бесчисленную кучу — все в золотых монетах. Он начал быстро считать: десять, двадцать, сто и еще сто. Он отодвинул половину стопки, остановился, и вот опять столько же лежало. Смотрели — в офисе полно наших людей — никто не звонил. Он не поверил своим глазам.Он снова сложил все в кучу и снова начал считать, на этот раз несколько спокойнее. Он отодвинул его в сторону и, глядя на лист бумаги, на котором было видно, сколько нас было, – его глаза окинули всех нас, и при этом он закричал: убирайся отсюда!»

Тут мы выскочили оттуда. Ваню сбили с ног. Нам пришлось перепрыгнуть через него. Мы прыгнули в поезд, а начальник станции все еще кричал на нас, в то время как он вытащил ящик из своего стола и сунул туда все деньги.Он позвонил в звонок об отправлении поезда и выбежал из конторы с криком: «Зыбин, иди за накладной, а еще за багаж!» Я получил его вместе с Семой Конкиным, и мы разъехались.

В Канаде

Все наши корабли отплыли из Батума. Наша была [вторая] партия духоборов, прибывшая в Канаду, на пароходе «Озеро Верхнее». Мы пришвартовались в порту Галифакса 13 февраля 1899 года. [Третья] партия вскоре последовала за нами на пароходе «Озеро Гурон».Оба корабля совершили два перехода через океан с грузом духоборов. В последний рейс прибыли на поселение духоборы, побывавшие на Кипре. Якутские (сибирские) военнопленные были освобождены в 1905 г. и прибывали сюда отдельными партиями.

В 1902 году, под Святки, Петюшку освободили. В Канаде, в селе Отрадное, ему удалось найти еще живой свою мать, бабушку Настюшу, которую он не видел 15 лет. Ни одного из ее сыновей не было с ней: все были в тюрьмах.Лукаша и Федя умерли в Сибири; она видела только двоих из них, Петюшку и Гришу. Гриша бежал из Сибири с Петруньей Щукиным. Сама она скончалась в селе Отрадном, кажется, в 1904 году.

Сын Петюшки, Петр Павлович Веригин (Чистяков) не приехал ни с нашими партиями, ни с отцом. В школе он остался в Елисаветполе, а в Канаду впервые приехал в 1905 году. Затем, поссорившись с отцом, вернулся с семьей в Россию.

Во время пребывания здесь Чистяков жил с отцом в одном доме, расположенном в деревне Отрадное. Он занимал переднюю часть дома, а Петюшка жил в задней комнате, горнице (особое помещение).

Петр Васильевич Веригин (стоит за коляской) объезжает деревни, рядом с ним сидят его мать Анастасия и «Дедушка» Иван Махортов, ок. 1904. Собрание Козьмы Тарасова.

В то время у Петюшки было четыре горничных, а слуга Вася Обедков, который топил огонь в бане , чистил обувь и выполнял другие обязанности. Вася ночевал у соседей Морозовых. Дедушка  (Дедушка) Махортов, малолетний столетний мужчина, 25 лет служивший царю в России, отслужив срок военной службы и по возвращении домой стал служить вождям духоборов: П.Л. Калмыков, потом Лушечка, а теперь Петр В. Веригин. Каждый день Петюшка вызывал его к себе на консультацию. Старик был всем сердцем предан старцу Веригину, а также Чистякову.

В доме Веригиных была одна дверь на всех живущих там; через нее вошли Петюшка, его сын Чистяков и мать Чистякова Дунюша, бывшая жена Петюшки. Дунюша, мать Чистякова, вывезла сына с семьей и чуть ли не поселила их в нашем доме.Нам дали срок в три недели, чтобы освободить дом. Но потом решили вернуться в Россию.

Перед отъездом из Батума мне, естественно, пришлось встретиться с Антоном Сергеевичем Поповым. Он был умным и деловым человеком, и очень добрым, всегда готовым помочь кому-то другому. Впервые я познакомился с ним на вокзале, когда приехал в Батум по поводу паспортов. Это он привел меня к Сергею Толстому для составления прошения князю Голицыну.Воспоминания об этом событии навсегда остались в моей душе, и с тех пор мы с Антоном остались близкими друзьями до самого конца его жизни.

Я слышал об Антоне еще до встречи с ним в Батуме. Мое село было в Елисаветпольской губернии, а его село в Карской губернии. Однако в нашем селе Славянке жила его сестра, замужем за Антоном Викторовичем Конкиным. Антон Савельич [Попов] был немного старше меня, уже отслужил в армии и был освобожден, но, конечно, с призывным билетом. Как раз в это время пришло указание от Петра В. Веригина отказаться от солдатской службы. Антон и другие его товарищи в такой же ситуации, как он пошел к армейским властям и сдал свои призывные билеты, заявив, что они больше не будут служить в армии по причине своих христианских убеждений.

Все они арестованы и преданы суду. Осуждены на три года колонии в Бакинской губернии в татарской и грузинской слободах, двое мужчин в ауле.Там они оставались два с половиной года, пока правительство не разрешило духоборам покинуть Россию. Потом их отпустили, но домой не пустили; вместо этого их отправили прямо на пароход в Батум. Только там они воссоединились со своими семьями.

Местность в Бакинской губернии, куда они были сосланы, была низменной и очень жаркой. Многие из них заболели лихорадкой, некоторые умерли. Те, кто выздоровел, вернулись измученными и истощенными, но довольными своим освобождением и тем, что они снова могут быть со своими близкими и своим народом.

Антон Савельич кое-как умел читать и писать. Еще будучи в ссылке в 1897 году, он как-то наткнулся на сборник стихов, где нашел одно стихотворение, очень созвучное его духу. Он его немного изменил и отправил в нашу деревню своей сестре Анюте Конкиной. Она показала ее другим, которым она понравилась, и они подхватили ее, приложив к ней мелодию, и стали ее петь между собой. Впоследствии он именовался Антошиным стишком  (Стихотворение Антоши).До сих пор ее поют духоборы. За все это время он, возможно, немного изменился, но в основном он такой же, каким был в начале. Вот стихотворение, пущенное в ход среди духоборов Антоном Сергеевичем Поповым*:

Христос, когда ребенок, сад сделал,
И много роз цвело там.
Он поливал их три раза в день
Сделать гирлянду для Его волос.

И когда вовремя расцвели розы,
Он позвал детей поделиться.
Они сорвали цветы с каждого стебля,
И оставил сад голым и голым,

«Как ты сплетешь Себе венец
Теперь, когда Твои розы мертвы?»
«Вы забыли, что шипы
Остались для Меня, сказал младенец Христос.

Сплели потом терновый венец
И грубо возложил его на Его голову;
Сделал венок на чело Его;
Для роз: вместо капель крови.

*Перевод Натана Хаскелла Доула (1852-1935) поэмы Legenda , приписываемой А. Н. Плещееву, которая, в свою очередь, является русским переводом поэмы Roses and Thorns американского поэта Ричарда Генри Стоддарда (1825-1903) — Дж. М.

Это была одна похвальная услуга Антоши Савельича Попова.Я сам свидетель этого происшествия с «его» стихотворением. Были и другие.

Партия переселенцев Антоши из Карса в количестве 600 человек была помещена с нашими елисаветпольскими поселенцами на одном корабле. Всего нас было 2100 человек. Мы высадились в Галифаксе, а оттуда поездом отправились в провинцию Саскачеван. Моя семья поселилась в селе Отрадное, севернее станции Веригино, а семья Антона в селе Христиановка, недалеко от станции Бьюкенен.В то время этих станций еще не было. Они появились только через некоторое время, когда прошла железная дорога.

Будучи предприимчивым и способным человеком, Антон хорошо подходил для деревенских строительных работ. Он был хорошим плотником и славился своим мастерством в изготовлении оконных рам, дверей, прялок и других подобных вещей. Он изобрел способ приготовления черепицы для покрытия крыш домов.

В первую же зиму, поняв еще на Руси пользу чтения и письма, он открыл в своей деревне школу русской письменности, и сам был там учителем. Он привлек около сорока учеников разного возраста. К сожалению, старшие члены сообщества не поддержали его нововведение и после первого сезона школа не продолжилась. В то время духоборы еще не были готовы к принятию научных знаний и образования, хотя в их собственных традициях «знание» преподносится как желанная вещь.

В России у Антона было две дочери, но не было сына. Но вскоре после приезда в Канаду у него подвернулся сын Иван.Я мало знал о нем при жизни его отца. Только недавно мы познакомились по переписке. Он опубликовал в духоборском журнале «ИСКРА» несколько статей, которые мне понравились. Я написал ему о них, попутно спрашивая, не поможет ли он мне издать мои воспоминания о нашем переезде в Канаду. Он с энтузиазмом согласился, и мы сейчас переписываемся по этому поводу.

Я послал ему свои рукописи, и он привел их в порядок и напечатал.Это результат его работы. Я искренне благодарю его за его усилия. А вам, мои читатели, я желаю, чтобы вы приняли близко к сердцу то, что здесь рассказывается, и чтобы вы не забыли трудный путь, пройденный нашими предками, нашими братьями и сестрами, жестоко пострадавшими за свой чистый духоборский идеал.

Прошло почти 70 лет с начала моего рассказа, а в моей душе не померкла та картина, в которой я был участником и свидетелем всего, что пережил наш народ.Я вегетарианец; в течение 66 лет я не ел мяса, не курил и не пил алкоголь. Возможно, это и помогло мне дожить до столь преклонных лет. Но сейчас я уже стою на пороге конца своей жизни. Благодарю Господа Творца за то, что дал мне жизнь до этого времени, позволив написать эту мою исповедь. Пусть это останется моим скромным памятником в напоминание всем нашим потомкам.

Зыбин Василий Васильевич

Примечание

Автор, Василий Васильевич Зыбин, с 1899 по 1912-1913 гг. проживал с семьей в духоборском селе Отрадное Верегинского уезда Саскачевана.После этого он переселился в Бриллиант, Британская Колумбия, в Христианское Сообщество Всемирного Братства. После смерти Петра «Благородного» Веригина в 1924 году Василий и его семья были среди нескольких сотен духоборов, которые признали спутницу Веригина Анастасию Федоровну Голубову своей преемницей. В 1926 году они вместе со сторонниками Анастасии переселились в район Шолдис в Альберте, где основали небольшую отколовшуюся колонию. В 1941 году Василий и семья вернулись в Британскую Колумбию, в конце концов поселившись в Крестоне, где он оставался до своей смерти 16 февраля 1965 года.

Другой исторический отчет о попытках Василия Васильевича Зыбина оформить паспорта елисаветпольских духоборов для иммиграции в Канаду и его аудиенции у князя Голицына от их имени см. Донсков, Андрей (ред.). Сергей Толстой и духоборы: путешествие в Канаду (Оттава: Оттавский университет, 1998), стр. 265-271.

Список духоборских призывников и старшин, сосланных в Якутск, Сибирь в 1895-1905 гг., составленный (частично) по воспоминаниям Василия Васильевича Зыбина, нажмите здесь.Список духоборских военных резервистов и старост, заключенных и сосланных на Кавказ в 1895-1899 гг., составленный (частично) из его воспоминаний, нажмите здесь.

Памятник «Прощай славянин» на Белорусском вокзале в Москве

В Москве на территории Белорусского вокзала установлен монумент «Прощание славянина», посвященный известному военному маршу, который был написан в прошлом веке. Как выглядит памятник? Кто авторы? Когда он был установлен? Кому он посвящен? Ответы на эти и другие вопросы вы найдете в нашей статье.

Открытие памятника «Прощание славянки»

Памятник открыт 8 мая 2014 года и установлен на площади между железнодорожными путями и зданием Белорусского вокзала.

В церемонии открытия памятника приняли участие: глава РЖД, министр культуры России, депутаты Государственной Думы, дочь автора знаменитого марша Свердлова Аза, авторы памятника и ветераны Великой Отечественной войны.В своей торжественной речи глава РЖД назвал памятник символом верности и верности человеку и долгу.

В беседе с Василием, автором музыки военного марша, дочь Агапкина Аза Свердлова сказала, что ей очень понравился памятник и что она счастлива, что такой трогательный памятник посвятили музыке отца, выразив лишь сожаление что он не дожил до этого дня.

Авторы памятника — скульпторы Молокостов Вячеслав и Щербаков Сергей, архитектор Данилов Василий.

Описание памятника

Памятник «Прощай славянин» создан по мотивам сцены из фильма «Летят журавли» Михаила Калатозова и изготовлен из бронзы.

Памятник представляет собой композицию, изображающую молодого солдата и девушку, обнимающую его за шею, провожающую на войну. На их лицах любовь и желание навсегда сохранить в сердце образ любимого человека. Высота скульптур не более двух метров, а стоят они на кольце, вокруг которого выгравированы слова из стихов, написанных на музыку военного марша «Прощание славянки».По обеим сторонам памятника установлены фонари, на которых закреплены щиты с указанием дат начала самых страшных войн 20 века — «1914» и «1941» — и элементы вооружения времен мировых войн.

Памятник запечатлел память не только о Великой Отечественной, но и о Первой мировой войне. В скульптурной композиции представлено оружие времен 1914 года, щит с датой «1914», а также сам солдат одет в форму периода Первой мировой войны. Кроме того, марш был написан в 1912 году и получил известность в 1914-1916 годах.

Памятник «Прощание славянки» в Москве посвящен всем женщинам и девушкам, сопровождавшим своих близких на фронт, посвящен верности и любви.

Место для памятника было выбрано вовсе не случайно, именно с этого Московского вокзала в годы Отечественной войны отправлялись эшелоны с солдатами на фронт. Монумент «Прощание Славянки» на Белорусском вокзале не единственный памятник и памятный знак, связанные с войной, здесь есть портрет маршала Победы Георгия Жукова, мемориальная доска в честь первого исполнения гимн «Священная война» в 1941 году.

Из истории знаменитого военного марша

Величественный и трогательный военный марш был написан талантливым композитором Василием Агапкиным в 1912 году. Он очень понравился солдатам и стал главной походной мелодией и песней русской армии. Марш прозвучал на параде на Красной площади — 7 ноября 1941 года, а дирижировал оркестром сам композитор. В тот день был такой холод, что его ноги примерзли к тумбе так, что он не мог двигаться.

Существует легенда, что марш был запрещен руководством страны еще в советское время и реабилитирован только после выхода фильма «Летят журавли».

С самого начала музыка марша заинтересовала многих поэтов, поэтому мелодия сохранилась до наших дней в первозданном виде, но слова были скопированы многими из них — Шиленский В., Лазарев В., Федотов А. ., Галич А., Максимов В. Самые первые текстовые слова на музыку марша появились в 1914 г., автор которых, к сожалению, остался неизвестным. В настоящее время популярен текст, написанный в 90-х годах 20 века Андреем Мингалевым в исполнении Петровой Татьяны или Бичевской Жанны.

Марш был очень популярен в Польше, Финляндии, Чехии, Словакии, его знают в Израиле, Китае и других странах.

Знаки, связанные с памятником

Монумент «Прощание славян» открыли совсем недавно, но с ним уже связаны приметы и некоторые традиции. Есть мнение, что если потереть девушке косичку, то обеспечена безопасная и удачная дорога, а если потереть ствол винтовки, то можно не бояться ни армии, ни случайной пули, ни напрасной смерти.

Влюбленные парочки фотографируются у памятника «Прощание Славянки», многие из них уверены, что это укрепляет отношения и чувства.

Скандал, связанный с памятником

После открытия памятника некоторые общественные активисты увидели в геральдической символике не только образцы советского оружия, но и две немецкие винтовки. Через неделю их спилили с памятника и отправили на экспертизу.

Неточности обнаружены и в геральдическом изображении «1914», где образцы оружия не соответствуют историческому периоду 1914 года, а выпущены в серию только после 1930 года.Все исторические неточности и упущения устранены.

В настоящее время памятник пользуется большой популярностью у пассажиров Белорусского вокзала, гостей столицы и москвичей. Он трогает прохожих глубиной чувств и эмоций.

Leave a comment

Ваш адрес email не будет опубликован.